Что, если все мои пиздострадания, что треплют мне нервы и ебут мозги — незначительны? Ведь, странно так получается. Простой до боли план, где я после своей первой Четверти и Нового Года улетаю обратно на Арктическую планету, чтобы всё же заглянуть вовнутрь рассадника искусственной опасности, — всё же не просто так в истории изредка всплывают упоминания глобальной войны против роботов, когда они стали более-менее осознающими, — Но ниоткуда не возьмись, отец выдаёт такую хуйню, на которую я даже не знал, как правильно реагировать.
Вопросы закрыты. Значится: Патрик умер; они начали первыми, но потом я отбросил шанс уйти; я хрен пойми, где и чувствую боль, хоть и нахожусь в прошлом, похожем на сон; скучаю по маме, хоть совсем не помню её, полагаясь на фотографию; отец конченый старый уебан, которому класть на всех и вся; дядя, который вообще не при делах, как и тётя с братьями.
Ещё бы вспомнить Берту с Бевисом, но если у первой сейчас дохрена возни в связи с собственным положением, то второй страдает от одиночества и нелюбимой работы, — а ведь говорил, что потом будет жалеть, если не отчислится с юридического.
Устав сидеть, я нехотя поднялся на ноги, чувствуя, как бронежилет буквально цепляется в мои рёбра. Порыскал немного, походил тут и там, и лёг в центре поляны скрестив руки под шеей, где было много мягкой влажной травы. Что странно, так как небольшие лужицы уже покрылись тонким слоем льда.
Стрёкот сверчков и кузнечиков. Лёгкие холодные завывания ветра, что обволакивали половину ушных раковин, уходя всё дальше и дальше. Ещё и эта грязевая слякоть, на которую мне было наплевать, придавала только большее чувство, что я не во сне, а на земле, то есть живу, хотя здесь всё похожее, что нет-нет да вспомнишь.
И так бы я лежал, не заботясь о простуде, от которой меня защищает целый слой кевлара, титана и гиперткани…
Но нет. Кому-то всё же захотелось меня знатно так спровоцировать.
Уловив еле слышимое чавканье с шерстящей травой, как я мигом сел на пятую точку, рефлекторно достав пистолет принялся водить им по горизонтали в предполагаемое место возможной опасности. Процесс дыхания приостановился, глаза раскрыты, любая появляющееся дрожь в руках моментально сходила на нет.
В тени одиночного дерева в пятидесяти футах (~16 м) стояла тень плотно одевшегося человека с приподнятыми руками вверх. Наконец, его лицо показалось на спутниковый свет, когда он сделал несколько медленных и маленьких шажочков.
Ложная тревога.
Это змея.
— Напугал, — недовольно усмехнулся я, закрепляя пистолет в кобуру и вставая с земли.
— У меня не было такой цели, — спокойно ответил он, опустив руки и идя ко мне навстречу. — напугать.
— Тогда с чего эта осторожность?
— Привык, — пожал Змея плечами, по-быстрому поводив взглядом по мне и лесу сзади. — Что делаете? — остановился он на мне.
— Да так, — посмотрел я на звёздное небо. — размышлять люблю. Словно расставляешь все непрочитанные книги по самым значимым, а после сидишь в мягком кресле и читаешь их в порядке очереди, попивая любимый тропический чай.
— Тропический чай? — вскинул он бровь.
— Сорт такой. В Шовехер его привозят целыми суднами.
— Где находится Шовехер? Это планета?
А, точно. Я ж рассказывал ему об этом перед последней битвой.
— Это седьмая по значимости планета ввиду исторической огласки, где сконцентрирована большая часть оружейных заводов и всевозможных компаний, — от сказанного мной мне захотелось улыбнуться, чему я не стал противиться.
— А как же столица? — с каменным и бледным лицом спросил Змея. — Мне известно, что и в ней преобладающая концентрация независимых компаний.
— Это да, но на моей родине их было изначально больше.
И всё, тишина.
Он смотрел мне за спину, иногда скользя до боли привычным холодным взглядом по мне. Я же, чувствуя странную неловкость, которую мне в жизни приходилось испытывать лишь в редких моментах, пытался задать несколько важных, но странных вопросов. Именно то, как Змея отреагирует на них, и заставляет меня сомневаться.
— Офицер Отто, — спокойным и ровным голосом начал он. — В последние два дня вы ведёте себя странно. — и видя, как я хочу возразить, он протягивает на меня правую руку открытой ладонью. — Нет. Позвольте мне продолжить. Вы слишком странно себя ведёте.
Повисла тишина, в которой лишь пронизывающий холодный ветерок завывал, пританцовывая вокруг нас. Я почувствовал неопознанные тяжёлые шаги ботинок, что слегка проваливались во влажную дерновую обитель.
— Вас будто подменили, — подвёл итог Змея. — Вы стали более разговорчивыми. Ваше поведение в корне поменялось: жестикуляция, ходьба, привычки. Вы внезапно начали затяжно и часто употреблять табак, чего до этого я ни разу не замечал, как и остальные. Если с пулемётчиками всё ясно, то Удод, Орёл, Акула и Шенгель подтвердили мои обоснованные подозрения…
Внутри всё похолодело. И чем дальше он продолжал свою безэмоциональную речь, которая резала меня по живому человеческому, тем сильнее холод пронизывал мои внутренности и артерии с венами.
