— Увидишь, Майк… Мы даже не выехали за пределы урбанизации, а ты уже начинаешь меня изводить, — отмахнулся он, переставляя на следующую передачу. И это ты называешь урбанизацией? — Давай лучше о другом. Как тебе эта планета?
— Мы сейчас на экваторе?
— В его центре, — кивнул он.
— Ну… — я сильнее пригляделся на пастуха в рабочей одежде, что стоял и взглядом провожал нас. — своеобразно. — нехотя признался я. — Только понять не могу, почему именно этот колодец?
— Колодец? — странно посмотрел на меня отец через зеркало. — Так ты называешь населяемые планеты?
— Да.
— Интересно… — пробормотал он, почесав свою щетину. — Касательно твоего вопроса. Здесь не так много людей и строений, так как пока не начали истреблять животных или ещё что. Так что я вместе с Янником решили, что это место лучше всего подойдёт для охоты.
— Зачем мне охота?
— Так это же весело, нет? — рассмеялся он. — Лежишь, выжидаешь. Находишь отличную жертву, потом полчаса целишься, а после стреляешь и радуешься. Как не радость? — глянул он на меня ожидая реакции. Не получив её, продолжил. — В жизни важно радоваться мелочам. Вот для меня это важно. Как думаешь, почему? А потому что эта работа, работа, работа… Всю жизнь можно провести за ней, так и не насладившись своим временем, которым тебя наградили твои родители. Допустим, твоя мама… до того, как ты был рождён, искренне надеялась, что ты вырастишь счастливым законопослушным гражданином. Ну а я всё время твердил ей: Он — будущий глава компании, ему нет места для каких-то плебейских хотелок!
Стоит ли спрашивать? Хотя… что я задаюсь вопросом, всё равно я уже если и не умер, то нахожусь в бесконечном сне, пока с сотрясённым мозгом, или ещё что хуже, с двинутым сознанием лежу где-нибудь в бесконечной коме.
Так что для меня выбор очевиден.
— Отец, — выдохнул я. — Сколько мне сейчас лет?
— Семнадцать вроде… — протянул он, глядя куда-то в сторону. — А что?
— А тебе?
— Сорок один… — неуверенно ответил отец. — Зачем тебе…
— Мне двадцать пять, отец.
Тот удивлённо приоткрыл рот выпучив глаза, но через четыре секунды сверил меня изучающим взглядом через салонное зеркало, оставив от былой игривости и тупых речей лишь жалкое упоминание.
— Зная тебя, не скажу, чтобы ты врал, — спокойным и низким голосом начал отец. — Ты уже дал пару намёков на своё утверждение, но этого не совсем хватает. Чем ещё докажешь, сын мой? — мы выехали на грунтовую дорогу, которая ввиду отличной подвески и шин мало ощущалась.
— Мне недавно исполнилось двадцать пять, где ты на моей первой Четверти признался мне наедине, что убил мою маму, находясь в алкогольном опьянении. В восемнадцать лет я по твоему указу поступил в Юридический Шовехерский Университет, где отучился всего два года, после которых я решил бежать в никуда. Спустя месяц после этого меня находит федеральная гвардия, опознав во мне сына одноимённой оружейной компании, — устало выдохнул я. Неприятно рыться в прошлом.
Сделав небольшую паузу, дабы потом безостановочно продолжить свою речь, я продолжил:
— После долгой беседы со мной ты заставляешь меня пройти летний призыв, где я прослужу два года, после которых ты меня уже заставишь подписать военный контракт так же на два стандартных года. После окончания контракта, летом семьсот семидесятого года мы полетим на Арктическую планету вместе с дядей Янником, в колонию ФОТЛА, где мы будем вплоть до конца октября, после чего я в силу своих своего нелучшего положения буду вынужден отправиться обратно домой, где мне сделают операцию по установке протеза правой трапециевидной мышцы. Двадцать восьмого декабря того же года, когда вы будете праздновать, ты попросишь меня отойти с тобой, когда дядя и тётя будут отвлечены разговорами меж собой. Отойдя в южный холл, ты мне расскажешь правду о маме, после которой я тебя изобью чуть ли не до смерти. Потом приходит дядя, которому достаётся так же, как и тебе, после чего я в непонятном настроении и с поникшим настроем двинусь себе на судно, на котором улечу обратно на планету, где до сих пор ведутся шахтёрские работы, и приземлюсь в одном из вертикальных входов. И войдя внутрь — умру.
Тишина.
— Я тебя ни в чём уже не виню, смысла не вижу. Перегорев во всём, я уже просто не вижу смысла находиться в этой Вселенной, и твоё присутствие тому подтверждение, — нахмурился я. — Но запомни отец, что бы ни произошло, я всё равно буду, как и очень зол на тебя, так и безмерно уважать. — и видя, как он приоткрыл рот, дабы что-то добавить, я закрываю глаза и протягиваю открытой ладонью вперёд. — Я примерно представляю, что ты хочешь сказать… как и не хочу слышать этого. Твои извинения мне ни в коем случае не нужны, как и твои оправдания в том, что ты, как я уже понял, не сделал за то время, пока находишься в этом временном отрезке.
Казалось, что вот, наконец я смогу сказать это!.. Но внутри пусто никак не отзывается… Странное ощущение, которое невозможно описать. Я никогда не хотел этого говорить, но сейчас я считаю, что поступлю правильно, если сделаю это.
