Уонка уже мирно хрумкала овсяное печенье над тарелкой, увлечённо смотря в окно и запивая чёрным чаем, что был ущербно заварен с помощью пакетика. Спинка ровная, движения плавные и предсказуемые. Как я и говорил до этого, сложно представить, что такая девушка как она, работала нелегально в окружении не самых лицеприятных личностей.
— Михаил, часто ли ты бывал на грани смерти? — разрушила она молчание, продолжая глядеть на улицу, где, судя по всему, трудились рабочие-строители, потому что этот звук ну ни с чем больше не сравнить. Чёртовы маразматики, вечер на дворе, а им хоть что-то крепить да стягивать!
— Несколько раз, — ответил я своим прежним голосом.
— И о чём же думал, чувствуя, что вот-вот, и твоя жизнь погаснет?
— Желал поскорее сдохнуть, — выдохнул я. Накатило воспоминаниями…
Она доела остатки того, что было в руке, взяла кружку за ручку и пригубила содержимое, после чего повернулась ко мне одним лишь телом.
— Как-то крити… — и в мгновение проглотила свои слова, всё так же держа кружку в руке на уровне груди. Потребовалось пять секунд, чтобы она вернула прежнее самообладание — …чно, не находишь?
— Ну как тебе сказать… — пробормотал я. — Увидь ты то, что я прошёл, как у тебя появится желание если и не умереть, то хотя бы сбежать куда-нибудь далеко-далеко, и жить мирной жизнью вообще ни о чём не заботясь.
— Тогда же почему ты не поступишь…
— Так же? — хмыкнул я. — Боюсь, что такого моё желание.
— Твои слова противоречат друг другу, — заметила она, неодобрительно смотря на меня.
— Верно, — не стал отрицать я очевидное. — Но я не могу бросить своё дело.
— Позволь поинтересоваться. Почему?
А ведь правильно, почему? Я ведь прямо сейчас могу приказать ей подойти ко мне и раздеться.
Но, во-первых, я не ещё не настолько сильно упал, дабы трахать девушек против их же воли. Хоть даже я и являюсь чёртовым утырком и убийцей без винтиков в голове, но у меня есть убеждения и принципы, что до сих пор дают мне точный повод оставаться человеком.
Во-вторых, мне сейчас вообще ничего не хочется, кроме как нахуй сдохнуть где-нибудь в ситуации, где я точно буду беспомощен, и в которую я попаду только лишь случайно, то есть не намеренно.
Если же продолжить речь про обычную гражданскую жизнь, то здесь есть несколько конфликтов, что не дают мне сделать со всем глобальный отворот-поворот:
Первый. Я ни за что не предам Федерацию. Её независимость, её безопасность, её правила и законы, её секреты и приказы. И сейчас она находится в опасности. Да, у нас огромнейший космический флот, состоящий из ста тридцати семи флотилий, общей численностью в двадцать одну тысячу кораблей различных направлений и типов, а также размеров и снаряжений, однако Империя побеждает нас, как и истребляет в ничём не повинных граждан.
Второй. Я хочу вернуться в пределы Федерации. Нахождение здесь ни в коем образе не позволит мне приблизиться к этой цели.
Третий. Мне сложно представить себя в мирной жизни. Ну никак не представляется возможным. Допустим, у меня есть жена, дом, средство передвижения и стабильный легальный заработок. А что дальше? Дети? Если и будут, то чему я их научу? Убивать? Правильно пытать? Вытаскивать пули из себя? Может… чистить различные штурмовые винтовки Федерации? Здесь, я думаю, вообще без комментариев.
Так что…
— Долго объяснять, — честно признался я, глядя в никуда. — Я не могу. И если даже попытаюсь, то сам помешаю себе, а потом и убиваться продолжу. Так что нахрен все эти вопросы про мирскую жизнь. Лучше скажи, какое название у страны, в пределах которой мы находимся?
— Всеобщая Республика Объединённых Наций, — горделиво выпятила она грудь, едва сверкая своими глазами.
…
… …
… … …
… … … …
… … … … …
— Что… случилось?.. — осторожно спросила она, зрея, как с моего рта стекла струйка слюны.
— И ты… — я вздохнул. — называешь Объединённую Федерацию — смешной?
— Да, Михаил, — и хихикнула в кулачок, словно невинная дева.
— О, бля, забей, — отмахнулся я, попытавшись махнуть загипсованной рукой, но тщетно. — Даже пояснять не стану.
Что за уебанское название…
Почему не «Объединённые Нации», или же не «Объединённая Республика», а именно это? Что за имбецил составил это?
— Лучше скажи, Уонка, как далеко мы находимся от столичной планеты?
— Примерно в десяти тысячах системах, — ответила она, спустя пятнадцать секунд.
Не так уж и далеко.
— Теперь скажи, сколько стоит самый быстрый и дешёвый путь до неё?
Вот тут она прямо-таки задумалась да сразу поумнела на пятьдесят так неизвестных пунктов. Съела ещё десять печенья легонько смачивая их в чай, который успела заварить ещё раза два. И наконец, когда вся наша скромная чайная провизия в лице жалких обрыганых пакетиков закончилась, ответила:
— Тысяч двадцать, минимум, — спокойно сказала она, глядя на меня.
— Средняя заработная плата?
— В зависимости от планеты: её удалённости, ландшафта, популярности и направления, — словно под диктовку зачитывает, серьёзно.
— На этой?
