Чего ожидали политики от чернокожих? Во многих городах, в том числе и в Ричмонде, уже использовались военные, чтобы не допустить туда вольноотпущенников. Местные власти собирали сотни людей и отправляли обратно в сельскую местность. В Чарльстоне вольноотпущенникам было приказано покинуть город и искать работу в сельской местности. Несмотря на то, что те, кто пытался найти работу в сельской местности, были избиты и убиты жаждущими мести повстанцами, городские власти хотели, чтобы они исчезли с глаз долой. Многим вольноотпущенникам сказали, что они могут либо подписать трудовые контракты, либо им грозит тюремное заключение за неподчинение. Контракты, которые предлагали десятую или двадцатую часть прибыли за полный год работы по посадке и сбору урожая, объявлялись действительными недобросовестными агентами бюро, которые заботились только об интересах плантаторов.
Рэймонд твердо верил, что многие чернокожие поселенцы, особенно ветераны войны, вооружатся и откажутся покидать земли, которые, как им говорили, были их собственностью. Владение землей — это признак свободного человека, и эти люди умрут, сражаясь за то, чтобы сохранить то, что принадлежит им.
Как и все остальные, Сэйбл была ошеломлена циркуляром № 15. Очевидно, президент Джонсон не принял близко к сердцу опасения избирателей. В Новом Орлеане патрули уже начали реагировать на изменение политики, загоняя вольноотпущенников в фургоны и вывозя их из города. На прошлой неделе женщина, приехавшая в Новый Орлеан в поисках своего мужа, который так и не вернулся после войны, наконец нашла его как раз в тот момент, когда его увозили на телеге вместе с десятками других мужчин. Она побежала за фургоном, крича кучеру, чтобы тот остановился, но тот даже не притормозил. Ее попытки выяснить, куда отправляют ее мужа и остальных, натолкнулись на стену молчания со стороны военных и безразличие со стороны отцов города. В конце концов вмешалось Бюро по защите прав вольноотпущенников и узнало, что его отправили на плантацию за городом, где он и другие сотрудники были вынуждены подписать трудовые контракты, которые были выгодны только плантатору.
Главной заботой Сэйбл были дети, живущие на улице. Они, наряду со стариками и немощными, представляли собой наиболее уязвимых представителей расы. Она приложила все усилия, чтобы собрать как можно больше детей, прежде чем военные выследят их и передадут плантаторам, которые на законных основаниях смогут держать их в рабстве до конца их жизни.
Ее особенно беспокоила группа из трех детей, чью маленькую, нетрадиционную семью возглавлял двенадцатилетний мальчик по имени Каллен, один из самых умных и находчивых мальчиков, которых Сэйбл когда-либо встречала. Найти их на улице было сложно; они были похожи на призраков, спали в кучах мусора, заброшенных зданиях, под фургонами. Каллен кормил своих сестер, выпрашивая монетки у магазинов, воруя продукты на рынке и подбирая объедки в переулках за ресторанами. Ей еще предстояло услышать историю о том, как он и две его сестры, Хейзел и Блайт, оказались в Новом Орлеане совсем одни, и, возможно, она никогда ее не услышит. Если только ей не удастся их найти.
Она провела день, прочесывая Фритаун, школы, церкви и все другие места, где собирались вольноотпущенники, но все безрезультатно. С приближением вечера расстроенная Сэйбл попросила водителя еще раз провезти ее по деловому району в надежде, что Каллен выпрашивает монетки на еду или его кормит объедками один из поваров ресторана. Она его не нашла.
Она была обеспокоена, потому что не видела троих детей больше недели, в то время как обычно встречала их по крайней мере дважды в течение семи дней. Она всегда пыталась убедить отчаянно независимого Каллена переехать и жить в безопасных условиях детского дома, но он всегда отказывался, говоря, что может сам позаботиться о себе и девочках.
До сих пор он так и делал, но был уже в том возрасте, когда его могли похитить и отправить на работу. Сэйбл знала, что он достаточно умен, чтобы осознавать этот факт. До сих пор он избегал поимки, но в последнее время ситуация для таких молодых парней, как он, стала определенно более опасной, и она чувствовала бы себя лучше, если бы знала, что он в безопасности.
Когда Сэйбл вышла из кареты перед домом Джулианы, она застыла при виде Каллена, Хейзел и Блайт, сидевших на ступеньках. Рядом с ними стояли встревоженная Джулиана и молчаливый, но озабоченный на вид Рэймонд.
Когда она приблизилась, Каллен встал. Он был смуглым, высоким и болезненно худым. Хотя он утверждал, что ему всего двенадцать лет, у него были глаза человека намного старше, глаза, познавшие неизгладимую печаль.
— Добрый вечер, Каллен, — сказала она. — Тебе кто-нибудь говорил, что я искала тебя и девочек по всему городу?
— Нет, но у Хейзел кровотечение, мисс Сэйбл, и мы не можем его остановить.
Сэйбл бросила быстрый взгляд на Джулиану и Рэймонда, которые слушали, прежде чем наклониться к Хейзел.
— Где у тебя кровь, милая?
— Между ног, мэм.