Сэйбл был увлечен рассказом о том, как он планировал свой побег на ту ночь, когда трое белых мужчин спали на берегу.
— Такая возможность представилась 12 мая 1862 года. Нас было шестнадцать человек, включая мою жену и троих детей, а также жену и ребенка моего брата.
В три часа ночи они запустили котлы и как ни в чем не бывало вышли в море под флагом Конфедерации.
Смоллс очень тщательно спланировал свой побег. Он даже приобрел большую соломенную шляпу, похожую на ту, что носил капитан. Его план зависел от сил Конфедерации в гавани, которые должны были предположить, что Плантатор просто начал день пораньше. Так оно и было. Он проезжал мимо каждого поста Конфедерации, отдавая должное приветствие своим свистком, и ему махали рукой. Его конечным пунктом назначения был флот Союза, забаррикадировавший гавань. Когда Плантатор приблизился к последнему препятствию, форту Самтер, он надел большую соломенную шляпу и принял капитанскую позу, скрестив руки на груди. Плантатор подал сигнал паровым свистком, тремя пронзительными нотами и шипением, а затем стал ждать. Мгновение спустя они услышали, как последний часовой конфедератов выкрикнул:
— Пропустите «Плантатор», флагманский корабль генерала Рипли.
Часовой, решив, что лодка направляется на дуэль с флотом Союза, добавил, когда они плыли дальше:
— Отправьте проклятых янки к черту и приведите сюда одного из них.
Как только «Плантатор» вышел за пределы досягаемости орудий Конфедерации, Смоллс и его люди сняли флаг Конфедерации и натянули белую простыню.
Когда они приблизились, флот Союза чуть было не открыл по ним огонь, но, увидев флаг перемирия, воздержался.
— Офицеры военно-морского флота были ошеломлены, обнаружив на борту только чернокожих, поэтому я сказал им, что, по моему мнению, «Плантатор» мог бы пригодиться дяде Эйбу. Они сразу же назначили меня матросом, а позже капитаном «Плантатора».
К концу рассказа вокруг собрались еще несколько человек, чтобы послушать. Один из них спросил:
— Мистер Смоллс, что бы вы сделали, если бы что-то пошло не так во время прорыва блокады?
— Я бы потопил корабль, — серьезно сказал он. — И, если бы он не затонул достаточно быстро, мы были готовы взяться за руки и прыгнуть в водяную могилу.
Пока шел съезд, Сэйбл видела Рэймонда только поздно вечером. Она просыпалась от звуков его тихих шагов по спальне, когда он раздевался после долгого дня, а затем улыбалась и вздыхала от удовольствия, когда его теплое тело ложилось рядом с ней под простыни. Жизнь в последнее время была такой беспокойной, что она до сих пор не рассказала ему о ребенке, которого носила под сердцем. Она сделала мысленную пометку сообщить ему, как только закончится съезд, и они смогут побыть некоторое время наедине.
В последнее утро конференции Хейзел зашла на кухню и стояла, наблюдая, как Сэйбл украшает пирог, предназначенный для ужина. Подняв глаза, Сэйбл спросила:
— Тебе что-то нужно, Хейзел?
Сэйбл продолжила свою работу, ожидая ответа, а когда его не последовало, подняла уже обеспокоенный взгляд.
— Что не так?
На другом конце кухни миссис Вайн, замешивавшая тесто для вечернего хлеба, тоже остановилась, увидев серьезное выражение лица молодой девушки.
Хейзел сказала:
— Каллен выпорет меня, если я расскажу.
— Что расскажешь? — спросила Сэйбл.
Она ждала. Дети были на ее попечении совсем недавно, но она уже знала, что у каждого из них ярко выраженные характеры. Каллен был капризным и гордым ребенком; Блайт, которая казалась абсолютно бесстрашной, была типичным десятилетним ребенком с активным воображением и множеством вопросов. Хейзел, напротив, казалось, разрывалась между желанием казаться взрослой и мудрой, как ее брат-близнец, и желанием оставаться такой же глупой и беззаботной, как ребенок.
В этот момент перед Сэйбл стояла мудрая, похожая на Каллена Хейзел.
— Хейзел, что ты пытаешься мне НЕ сказать?
— Он будет очень зол, но я беспокоюсь, что с ним что-нибудь случится. Он тайком уходит по ночам.
— И куда же он тайком уходит?
Хейзел пожала плечами.
— Мы с Блайт не знаем, а он нам не говорит. Он взял с нас обещание не говорить тебе, но…
Сэйбл успокаивающе обняла Хейзел за плечи и мягко сказала:
— Все в порядке, дорогая. Я понимаю, ты беспокоишься о своем брате. Я тоже несколько раз жаловалась на своего брата Райна, и да, он был в бешенстве. Но через несколько дней мы снова мирились. Как часто Каллен ускользал из дома?
— С тех пор, как мы переехали сюда жить. Он даже улизнул из дома бабушки Джулианы в ночь бала.
Глаза Сэйбл расширились.
— Как?
— Он связал простыни и вылез в окно.
Сэйбл изумленно уставилась на него. Что задумал этот мальчишка?
— И вы понятия не имеете, куда он ходит?
— Нет.
— Спасибо тебе, Хейзел. Пожалуйста, пока ничего не говори Каллену.
Хейзел, похоже, все еще не была довольна своим решением раскрыть тайну брата, но кивнула и отправилась в школу.
Миссис Вайн повернулась к Сэйбл.
— Что вы собираетесь делать?
— То, что сделала бы любая мать. Узнаю, что он задумал.