Сэйбл сидела на их кровати и смотрела, как ее муж собирает чемодан для поездки в Мобил. Съезд должен был состояться через несколько дней, и он должен был отсутствовать по меньшей мере неделю. Они обсудили его опасения по поводу Морса, и Сэйбл согласилась, что будет готова к любым неприятностям, хотя они не общались с Морсом с того дня в магазине одежды.
Больше всего ее беспокоила безопасность Рэймонда. Делегаты съезда были главными мишенями для возмездия. Некоторые из мужчин, присутствовавших на съезде радикалов в Луизиане в прошлом месяце, вернулись домой и обнаружили, что их дома и предприятия сожжены дотла.
— Ты же будешь осторожен, не так ли, мой рыцарь?
— Да, буду. У меня нет ни малейшего желания, чтобы меня вернули к тебе в сосновом гробу.
— Хорошо.
— Я также передам от тебя привет Андре Рено.
Сэйбл просияла.
— Боже мой, я давно не слышала этого имени. Как дела у твоего эффективного помощника?
— Последнее, что я слышал, — с ним все в порядке. Когда я вернулся домой в июле, он решил остаться на Морских островах. Судя по его последнему письму, сейчас он республиканский организатор и путешествует по всему Югу.
— Он тоже будет в Мобиле?
— Да. Буду рад снова его увидеть.
— Что ж, обязательно передавай ему от меня привет.
— Я так и сделаю.
Сэйбл подошла к нему сзади и обняла за талию.
— Я буду скучать по тебе.
Повернувшись, он крепко обнял ее и прижал к себе, затем поцеловал в макушку.
— Я тоже буду скучать по тебе, так что береги себя и нашего ребенка.
— Обещаю.
Она спустилась с ним по лестнице. Он попрощался с детьми, сказал Каллену позаботиться о доме, а затем вышел на улицу, где его ждали Арчер и его карета, чтобы отвезти его на вокзал.
На следующую ночь после отъезда Рэймонда кто-то поджег небольшое здание школы, которое Дрейк построил на территории приюта, и оно сгорело дотла. На следующее утро, разбирая завалы, Сэйбл и ее дети не нашли ничего, что можно было бы спасти. Все книги, грифельные доски, письменные столы — все сгорело. Двое сотрудников уволились сразу же. Сэйбл изо всех сил пыталась убедить их остаться, но они отказались. Она не могла их винить; мысль о том, что такое насилие может произойти так близко от них, леденила ее душу. Сироты были расстроены, и многие плакали, когда она оставила их дома, но ей нужно было подать заявление местным властям. Она пообещала детям вернуться как можно скорее.
Местный шериф когда-то был офицером кавалерии Конфедерации. После принесения присяги на верность он был помилован и назначен шерифом отцами города. Он не проявлял особого сочувствия к свободным и освобожденным чернокожим жителям города.
Он записал отчет Сэйбл о пожаре, а затем спросил:
— Кто-нибудь что-нибудь видел?
— Нет.
— Тогда вполне возможно, что пожар устроил кто-то из детей.
Сэйбл изо всех сил старалась сдержать свой гнев.
— Это невозможно.
— О, я даже не знаю, маленькая леди. Некоторые из ваших детей, которые учатся в школах, вероятно, предпочли бы работать в поле и собирать урожай, а не торчать весь день в классной комнате. Я запросто могу поверить в то, что один из них с легкостью устроил пожар.
Сэйбл посмотрела на Дрейка, который сопровождал ее. Он просто покачал головой.
— Вы начнете расследование? — спросила она шерифа.
— Я могу приехать в приют и поговорить с детьми, если вы это имеете в виду.
Челюсть Сэйбл запульсировала.
— Сомневаюсь, что вы найдете поджигателя среди них.
Он пожал плечами.
— Как хотите. Если я не могу провести расследование по-своему, тогда, полагаю, вам придется подождать, пока вы не поймаете преступника с поличным. Хорошего дня, ребята.
Разъяренная, Сэйбл вышла из комнаты.
Остаток дня она провела, разгребая завалы после пожара. Под руководством Каллена сироты тоже помогали. Сорванцы дежурили посменно, чтобы они не оставались в одиночестве.
Несмотря на возражения всех Сорванцов, Сэйбл, Каллен и девочки настояли на том, чтобы следующие две ночи провести в приюте. Двое братьев сопровождали их, чтобы обеспечить защиту. Сэйбл хотела, чтобы сироты чувствовали себя в безопасности, и ее присутствие в доме, казалось, помогало. Поскольку поджигатели не вернулись, сорванцы смягчили свое сопротивление и дали ей свое благословение провести следующие ночи там в одиночестве.