Да, он ревновал, ревновал ко всем, с кем Сэйбл когда-либо разговаривала или кого она одаривала своей улыбкой. Ему хотелось подойти к Раунданезу и потребовать, чтобы он никогда больше не покупал десерт его жене. Он хотел ударить шеф-повара, и Арчера тоже. Менее чем за два месяца она стала настолько известной и любимой, что мужчины покупали дл нее десерты с клубникой, покрытые золотистой меренгой, а он ни черта об этом не знал!
Рэймонда охватила такая буря эмоций, что он почувствовал острую потребность подышать свежим воздухом. Он резко встал и, извинившись, вышел из-за стола.
Сэйбл смотрела, как он скованно уходит. Она понятия не имела, что с ним, но предположила, что его волнение связано с ней. Она посмотрела на его друзей, надеясь, что они не заметят ее разочарования, и спросила Эстер о ее трех дочерях. Когда Эстер начала перечислять их имена, Галено извинился и отправился на поиски Рэймонда.
Оставшись одни за столом, Сэйбл и Эстер некоторое время сидели молча, каждая была погружена в свои мысли, затем Эстер тихо спросила Сэйбл:
— Ты его очень любишь, не так ли?
Сэйбл улыбнулась горько-сладкой улыбкой.
— Неужели это так очевидно?
Эстер кивнула.
— Я надеялась скрыть это.
— Почему?
— Потому что он не любит меня и, вероятно, никогда не полюбит.
Затем она добавила:
— Поскольку наши мужья такие близкие друзья, я полагаю, он рассказал вам историю нашего прошлого?
— Да.
— И что он считает, что я причастна к краже документов генерала Шермана?
— А ты была причастна?
— Нет.
Сэйбл почувствовала, что Эстер поверила ей, но ничего не ответила. Вместо этого Эстер тихо сказала:
— Рэймонд тоже очень тебя любит.
Сэйбл слабо улыбнулась.
— Хоть это и неправда, но мне приятно это слышать.
— Я говорю правду, Сэйбл. Я знакома с ним не так давно, как Гален, но я знаю Рэймонда Левека так, как не знает Гален. Я упоминала, что он крестный отец всех моих девочек?
— Всех?
— Да, и я отказываюсь, чтобы крестным отцом был кто-то другой. Если что-нибудь случится с Галено или со мной, я знаю, Рэймонд позаботится о том, чтобы мои дети ни в чем не нуждались, он будет любить их так же сильно, как если бы они были его собственными.
— Как давно они знают друг друга?
— С тех пор, как они были мальчишками здесь, в Новом Орлеане. До войны они были кондукторами на Подземной железной дороге и увезли много рабов на Север. Мой Гален носил громкое имя Черный Дэниел, чтобы скрыть свою истинную личность. За его и Рэймонда головы были обещаны очень большие награды за то, что было известно, как «преступления против Юга».
Сэйбл была впечатлена.
— Он никогда не рассказывал мне об этом периоде своей жизни.
— Конечно, они оба склонны к преувеличениям, но они очень серьезно относились к роли, которую сыграли. Я уверена, что Рэймонд рассказал бы тебе, если бы ты спросила.
— Я не знаю, — с сомнением произнесла Сэйбл. — Интересно, сможем ли мы когда-нибудь так же непринужденно общаться друг с другом, как вы с Галеном. Если бы был способ привести Бейкера сюда и заставить его рассказать Рэймонду правду, я бы это сделала.
— Но сейчас ты этого сделать не можешь, так позволь любви укрепить доверие, в котором вы оба нуждаетесь. Моя гордость была препятствием, которое разделяло нас с Галено, но его любовь заставила меня забыть об ней, так же как любовь заставит Рэймонда забыть о своем недоверии.
— Хотелось бы в это верить.
— Тогда верь. Он ушел отсюда, потому что ревнует тебя к людям, которые оказывают тебе внимание. Он влюблен. Используй этот факт. Соблазни его в темной карете — это всегда срабатывает с Галено. Соблазняй его, заставь его так страстно желать тебя, что он не будет думать ни о чем, кроме тебя. Оба наших мужчины очень, скажем так, талантливы в постели, но они также очень игривы, как тигрята или щенки. Поиграй с ним. Мы с Галено лепим куличики из грязи.
— Куличики из грязи!
— Да. Я никогда не лепила их, пока Гален не показал мне, как это делается. Теперь приготовление куличиков из грязи — очень важная часть нашего брака.
Сэйбл повторила:
— Куличики из грязи.
— Да, — гордо подытожила Эстер.
— Когда мы лепим их, мы забываем о повседневных заботах. Мы играем, разговариваем, иногда даже спорим, но это время стало для нас особенным, чтобы побыть наедине друг с другом.
Их разговор прервал журналист Раунданез, который подошел познакомиться с гостьей Сэйбл. Она представила его Эстер, и обе дамы пригласили его присесть и поболтать.
Выйдя на улицу, Рэймонд глубоко вдохнул ночной воздух и задумался, что, черт возьми, с ним не так. Раунданез был его другом, Арчер — братом, но он так ревновал их обоих, что едва мог видеть.
Галено подошел к нему и со всей серьезностью спросил:
— Ты болен, брат мой?
— Нет. Я схожу с ума.
— Любовь может сделать это с тобой.
Рэймонд нетерпеливо вздохнул.
— Мужчина когда-нибудь присылал твоей жене десерт?
Галено усмехнулся.
— Нет, если ему жизнь дорога.
Рэймонд знал, что Галено на самом деле не это имел в виду, но позволил себе легкую улыбку.
— Это просто сводит с ума. От одного взгляда на нее мне становится больно.