— Она твоя жена, Рай. Она должна вызывать в тебе бурные эмоции. Я не понимаю, почему ты изо всех сил стараешься держать ее на расстоянии — она умная, красивая. Очевидно, что она любит тебя, так в чем же твоя проблема?
— Могу ли я доверять ей?
— Ой.
Воцарилось молчание, пока оба мужчины стояли в темноте.
Наконец Галено сказал:
— Лично я, проведя с ней сегодняшний вечер, не могу представить ее иначе, как жертвой обстоятельств.
— А если это не так?
— Тогда она разобьет тебе сердце.
— Вот именно.
Они через многое прошли вместе, но любовь оказалась гораздо более опасным испытанием, чем любое из их предыдущих приключений.
— Так вот что ты чувствовал, когда ухаживал за Эстер?
— Да, и, насколько я помню, ты не очень-то сочувствовал мне.
— Приношу свои глубочайшие и искренние извинения. Я понятия не имел.
Галено ухмыльнулся.
— И что же ты собираешься делать с очаровательной Сэйбл?
— Сдамся. Честно говоря, это все, что я могу сделать. Я просто надеюсь, что позже не выяснится, что я женат на черной вдове.
Галено похлопал его по спине.
— Все получится. Вот увидишь.
Прежде чем они успели вернуться внутрь, к ним подошел Арчер и сухо произнес, растягивая слова:
— Пока вы, два старых козла, тут обсуждаете Бог знает что, волки внутри кружат вокруг ваших дам, как вокруг ягнят.
Рэймонд посмотрел на Галено.
— Как насчет того, чтобы поспорить, что он будет следующим?
— В чем? — спросил Арчер.
— Следующим, кого пронзит стрела Купидона.
Арчер расхохотался.
— О, нет. На свете нет женщины, которая могла бы заставить меня отказаться от моих любовниц. Одна из них разбирается в травах, и она гарантирует, что я останусь неуязвимым.
— Из уст младенца… — сказал Галено.
Рэймонд добавил:
— И сопляков. Давай прогоним волков с пастбища.
Описание Арчера оказалось точным. Вокруг стола столпились большинство подходящих, а в некоторых случаях и не очень подходящих мужчин в зале. Поскольку ресторан Арчера обслуживал только богатых и влиятельных представителей элиты, волки были видными горожанами. Там, конечно, был газетчик Луи-Шарль Раунданез, а рядом с ним братья Базиль, Альберт и Джон, совладельцы самого крупного и прибыльного бизнеса по производству сигар в Новом Орлеане. За внимание дам также боролись Жак Ламотт, архитектор, сколотивший небольшое состояние на восстановлении города, фармацевт Джозеф Боумен и энергичный молодой человек, которого Рэймонд не знал.
— Джентльмены, не могли бы мы присоединиться к нашим женам?
Вежливая, но твердо произнесенная просьба Рэймонда разделила их, как Красное море.
— Спасибо.
Когда Рэймонд и Галено заняли свои места, фармацевт Джозеф Боумен сказал:
— Рад вас видеть, Левек. Мы уже начали сомневаться, действительно ли вы женаты на нашей очаровательной Сэйбл. Мы редко видим вас вместе.
Рэймонд окинул взглядом высокого худощавого мужчину, прежде чем ответить:
— С этого момента я обязательно исправлю это впечатление.
Сэйбл оторвала взгляд от молодого поэта, который так преданно стоял на коленях рядом с ней, и оценила своего мужа. Он все еще был напряжен от сдерживаемых эмоций, но теперь в его глазах горел жар, пламя, которое опаляло ее в тех местах, к которым прикасался только он.
Остальные мужчины по очереди выражали радость от того, что снова видят Рэймонда. Большинство из них знали и Галено и пожимали ему руку, приветствуя его возвращение домой. Пожелав спокойной ночи, они разошлись по своим столикам — все, кроме молодого человека, который все еще стоял на коленях рядом с Сэйбл. Он что-то торопливо писал на клочках бумаги и передавал их Сейбл для прочтения.
Рэймонд наблюдал и ждал несколько мгновений, но, поскольку внимание Сэйбл по-прежнему было полностью поглощено им, он тихо окликнул ее:
— Моя королева…
Она тут же подняла глаза. Он никогда раньше не обращался к ней «моя королева» на публике, и от этого у нее перехватило дыхание.
— Кто он?
Молодой человек встал и заявил:
— Я Гаспар Кадет, и я влюблен в вашу жену. Такой прекрасной женщине, как Сэйбл, не пристало иметь такого невнимательного мужа, как вы, месье.
Сэйбл ахнула.
— Гаспар!
Он оборвал ее.
— Нет, Сэйбл, он вас не заслуживает. Выбирайте оружие.
Гален начал смеяться примерно на середине страстного монолога Гаспара, и к этому моменту в его глазах появились слезы.
Эстер, казалось, была потрясена не меньше Сэйбл.
Рэймонд взглянул на серьезное юное лицо поэта и, не повышая голоса, сказал:
— Я советую тебе взять свои карандаши и бумажки и уйти отсюда, пока я не встал. Потому что, если я все же встану, тебе понадобится что-то гораздо более опасное, чем оружие, чтобы я не вышвырнул тебя на улицу
Глаза Гаспара расширились. Очевидно, он начал понимать, что человек, которому он так легкомысленно бросил вызов, действительно опасен, потому что больше не произнес ни слова. Вместо этого он поклонился в сторону Сэйбл и поспешно ретировался.
Галено вытер глаза салфеткой.
— Это была лучшая поездка за долгое время, малышка. Когда же второй акт, Рай?
Рэймонд мог только улыбнуться в ответ на энтузиазм своего друга. Затем он спросил свою жену:
— Где ты познакомилась с Гаспаром Храбрым?