— В приюте, где я провела свой первый день. Я понятия не имела, что он питает ко мне такие сильные чувства.
— Поэты часто бывают страстными, — предположила Эстер.
— Что ж, его страстность едва не стала причиной его боли, — съязвил Рэймонд. — Выбирай оружие, в самом деле. Ты можешь в это поверить, Галено?
Галено снова начал хохотать.
— Выражение твоего лица было бесценным, брат мой, бесценным.
Рэймонд проигнорировал его и повернулся к своей золотоволосой жене.
— Сколько еще придворных шутов мне придется изгнать, прежде чем мой трон будет в безопасности, Сэйбл?
Не в силах удержаться от поддразнивания, она протянула:
— Сотни.
Он ухмыльнулся.
— Что он там писал?
— Стихи о любви.
— Давай послушаем одно, — предложил Рэймонд.
— Ты уверен? Я бы не хотела, чтобы беднягу Гаспара подвесили за ноги.
— Я обещаю держать себя в руках.
Сэйбл взяла в руки одну из записок Гаспара и прочитала:
— Твоя красота ослепляет мою душу. У меня перехватывает дыхание при виде тебя, я поражен твоей улыбкой; пойдем со мной в рай, и я буду дорожить тобой, так как ты будешь моей.
— По-моему, это прекрасно, даже если рифма сбилась, — нарушила молчание Эстер. Она повернулась к Галено. — Почему ты никогда не пишешь мне любовных стихов?
— Потому что ты предпочитаешь куличики из грязи.
— Как же ты прав, прости меня.
Сэйбл, почувствовав вспыхнувшее между Вашонами желание, спросила Рэймонда:
— Ты хочешь, чтобы я прочитала еще что-нибудь?
— Нет.
У Рэймонда не было желания слышать слова другого человека, отражающие чувства в его собственном сердце.
В конце концов вечер подошел к концу, и обе пары обменялись крепкими прощальными объятиями. Поскольку Галено и Эстер жили в отеле Арчера, им нужно было всего лишь подняться по лестнице, чтобы оказаться в своих апартаментах. Они собирались пробыть в Луизиане еще как минимум неделю, и Вашоны и Левеки поклялись встретиться снова на следующий день.
Пока они ехали домой в наемном экипаже, который они остановили у отеля Арчера, Сэйбл смотрела на своего молчаливого мужа и думала над советом, который дала ей Эстер. Сэйбл вынуждена была признать, что однажды ей уже приходила в голову мысль соблазнить его, но в ту конкретную ночь это он соблазнил ее. Не то чтобы у нее были какие-то претензии — он мог соблазнять ее в любое время, когда пожелает, напевал ей тихий внутренний голос. Сэйбл подавила свои желания, ругая себя за то, что была такой распутной, и приготовилась к возвращению к Джулиане.
Но, похоже, они направлялись в другое место. К этому времени она уже хорошо знала город, и, когда кучер не завернул на ту улицу, куда должен был, она спросила мужа:
— Куда мы едем?
— Я обещал тебе ванну, — ответил он голосом, который проник до глубины ее души. — Помнишь?
Да, она помнила, и внезапное предвкушение превратило ее в лужицу прямо на сиденье.
Он провел пальцем по мягкому изгибу ее щеки.
— В чем-то наш брак начался хорошо… а в чем-то нет, в основном из-за прошлого — ты согласна?
— Да.
— Я в восторге от тебя в спальне, Сэйбл, но я хочу, чтобы между нами было нечто большее.
В темноте было трудно разглядеть выражение его глаз, но она почувствовала его искренность.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что я хочу приходить к тебе домой по вечерам, ужинать с тобой, быть рядом утром, когда ты проснешься.
— А что насчет Рэндольфа Бейкера?
— Прошлое осталось позади.
Она внимательно посмотрела ему в лицо.
— Значит, ты веришь, что я не причастна к этому?
Ей нужно было услышать правдивый ответ на этот вопрос.
Но, казалось, его больше интересовало что-то другое, когда он прикоснулся губами к ее губам, достаточно легко, чтобы заинтересовать и ее тоже. Он тихо ответил ей:
— То, вот что я верю, не имеет никакого отношения к нашему будущему.
— Но оно будет иметь, если это останется между нами.
— Для меня это больше не проблема…
Его слова затихли, когда он коснулся губами ее уха. Когда первые ноты желания зазвучали в ее крови, как неуловимая мелодия, она обвинила его, менее твердо, чем намеревалась:
— Ты пытаешься отвлечь меня…
Его губы прошлись по надушенной коже ее шеи.
— Кто…. я?
— Да, ты…
Его руки неторопливо блуждали по ее телу, теплые губы делали то же самое.
— Зачем мне отвлекать тебя, бижу?
— Потому что ты не хочешь обсуждать… ооо…
Его рот обхватил ее сосок через ткань платья и дразнил его ровно столько, сколько потребовалось, чтобы вызвать у нее ответную реакцию, прежде чем перейти ко второму. Когда ее чувства затрепетали, а сердце бешено заколотилось, он хрипло спросил:
— С какой стати мне обсуждать перебежчика-повстанца, когда я могу обсудить, как хорошо твои груди ложатся в мои ладони…
Сэйбл возблагодарил небеса за защищающий полог кареты, когда он отодвинул в сторону лиф ее платья и обхватил ладонями ее обнаженную золотистую плоть с темными кончиками.
Его язык что-то обсуждал, пока она мурлыкала. Он убедился, что каждая вершинка начала молить о пощаде и трепетать, прежде чем подняться и поцеловать ее приоткрытые губы. Его рука властно скользнула ей под платье, обводя ее бедра, лаская рисунки луны, а затем переместилась к центру ее тела.