- Я слышу страх.
- Ты меня боишься?
- Давай пока закончим разговор.
- И кто еще ушел от разговора?
Глава 3
Саша - Мой Златоустый
И только сейчас Саша Выдуманное Имя проступает на страницах. Выдавить из жизни Сашу и закрепить его внутри проходящего сквозь.
Совершая покупку души близкого
Не забудь купить все его привычки
Старые связи, стычки
Весь его затхлый внутренний мир.
Пусть чернеет вокруг небо,
Затихает,
А ты с душой в кармане
Рассекаешь по улице
Собираешь по крупицам свою душу
Из душ близких.
Я встретил Сашу Настоящего в компании людей. Саша выдавал себя за древнее существо, знающее все, всех, бывшего по разным сторонам. Но что я хочу сказать о Саше? Что вам о нем нужно знать?
Саша болеет.
Саша мучается.
Саша любит только себя.
Саша не умеет любить ничего другого.
Саша любит свое тело, может зависнуть на минуту и внимательно его разглядывать. Саша считает, что это особая медитация, познание себя, а на самом деле.
Это всего лишь защитная реакция на приближение смерти.
Саша упивается собой только при людях. Когда один, он упивается редко - прыгает на кровать с ноутбуком, дрочит, смотрит, иногда включает еще что-то, оправдывая себя и возвышаясь.
Саша Гордость задел меня тем, что не обращал на меня внимания. Он увидел кто я, резко ощутил кто он и отвернул взгляд.
Саша хочет Презирать, но Презирает только Самого себя. Саша - жалкий пустой Я.
Но кто я, чтобы судить о Саше? Это ли не Гордость? Она самая.
Однажды я был у Саши на съемной квартире, и он прочитал мне четыре своих стиха. Полупропел. Саша с нашей первой Настоящей встречи хотел прочитать мне свои стихи, но все как-то не получалось.
Стихи мне очень понравились. Даже если Саша больше никогда ничего не напишет, он все-равно будет поэтом.
- А ты пишешь еще что-то? - спросил я, подразумевая процесс, а не вещь в себе.
Саша сидел спиной ко мне на захламленном балконе (я стоял в комнате), закинув худую ногу на худую ногу - было настолько высоко, что земли не было видно - он курил табак, стряхивал и дрожал.
Слезки сбрызнули, дрожащий голос уплывал за губы. Гордость была непорочна и Сильна.
- Толик, не знаю, ничего не получает...
Слова сникли, Саша на секунду попытался показать мне, что он есть там за стеклянной холодной мертвой колбой.
Но я не поверил слезам. Саша открылся, чтобы потешить гордость, потому что ясно знал, к какому Саше я пытаюсь достучаться. Саша знал и видел, за что я могу гордиться собой и людьми, но только мерзкий ничтожный смертный актеришка решил показать свою колбу в колбе, боясь открыть передо мной пустоту.
Саша - единственный человек, который попросил себя сфотографировать. Который пытался строить из себя сюжет, историю, лихо прожитую от рождения к почти тридцати годам.
Мембранный человек Саша.
Холодная отстраняющая рука, вязкие голосовые связки, Саша сказал мне, что я ему буду должен за то, что он открыл одну колбу и показал другую. Долг на мое усмотрение. Но в деньгах.
Саша Обман всеми обманут - ребенок, который остался дома и никто к нему не пришел. Но ты останешься ребенком, потому что сам остался дома и сам ни к кому не пришел.
Да, ты открыл для меня тюремных поэтов. Ты показал, что такое сидеть в собственной клетке и написать четыре стиха. Это Божественное Искусство. Саша, а что ты дал взамен? Болью никто не расплачивается. Уже очень давно.
От Саши уйдут и сам Саша Выдуманное Имя скроется в миллионе колб, боясь открывать их и ничего не обнаруживать. Сам факт пустоты входит в Сашу цепенеющими точечными линиями, сковывает конечности и заставляет зажиматься хуйней.
- Толик, кто ты, блядь, такой, чтобы меня судить? - хотел я, чтобы спросил меня Саша.
- Я никто - ответил бы я.
Наверное, я извинился бы, но остался при своем пустынном ненащупывании Саши. Саша То, Саша Се. Схватывает его телесную душу, поднимает вверх, крутит кругами, разворачивает.
Страдалец.
Но не мученик.
Нельзя никого судить, зачем же я говорю о Саше? Ведь если я говорю о людях, значит я оцениваю их, прохожу их жизнь на собственном выдуманном опыте. Даже фотография является жалкой оценкой человека, ведьмовским приступом, сменяющимся отходящим взглядом в сторону - ясный болезненный взгляд в собственное прошлое вселенной.
Но Саше ничего не оставалось, как признать за собой пустоту. Урвать хлесткими нервными движениями свои пищащие личности, на секунду дать своему Я замереть от Пронизывающего, замереть и раскрыться в пространстве. Капуста, в которой ничего нет.
- Мне страшно быть таким, - сказал на другой плоскости Саша.
- Боюсь, Толик, боюсь.
Я тоже боюсь. Но ты ведь знаешь, что когда мы с тобой поговорили, ты оказался без опоры, потому что ты сам опора. Не нужно опираться - опирай, держи. Тяжело стоять в пустоте.
- Толик, у меня страшное предчувствие, что пустота - это тоже я.
- Саша, в пустоте тебя нет. Там ничего нет. Пустота - это не пространство.
Я пытался весь вечер схватить Сашу взглядом, найти его, сказать ему несколько ободряющих слов, но Саша прятался, крутился между людьми, ускользал сквозь капусту, нырял, рыскал, боялся, как зачумленный маленький мальчик без умершего отца, с любовью и жалостью.
