Я отступил назад, прислонился спиной к стенке кабинки и неспешно сполз по ней вниз, усевшись прямо на пол. И уставился в царящую кругом тьму, такую непривычную моим глазам. Плотную, черно-махровую темноту, в которой замер не только я, но и всякий звук, дуновение, движение, а возможно и само время.
Темноту, тьму, мрак которые в человеке вызывали панические мысли, заставляли ассоциировать данное состояние с отсутствием света, безысходностью и чем-то злобным, зачастую противостоящим богу.
Темноту, тьму, мрак которые, как мне кажется, являлись источником начала, рождением, наполняли не только космические пространства, но и нас самих.
Еще чуть-чуть я глазел в эту тьму, одновременно, успокаивая свои оголенные нервы, а потом протянул руку, и, нашарив пакет, достал из него бутылку спиртного.
— Чего, в самом деле, — заговорил я вслух не то, чтобы в надежде меня услышат, просто привнося в этот мрак движение и звук, а тем самым разрушая в нем всю таинственность присущую появлению чего-то нового. — Я так раскричался. Неужели ты думаешь, Ярик сейчас тебя услышат и придут на помощь. Прям сюда, в промежуточное состояние жизни и смерти, в междумирье третьего и четвертого этажа.
Итоговой фразой я, вероятно, хотел себя развеселить, однако, она кроме кислой улыбки ничего не вызвала во мне. Поэтому я смолк и продолжил ощупывать бутылку и крышку на ней, стараясь свернуть ее проклятую в бок. Алюминиевая крышка, под действием моих пальцев, энергично дернулась вправо, слышимо щелкнула и тут же выпустила в воздух пары стойкого спирта. Тем едким запахом свидетельствуя, что привлекательное название, указанное на этикетке не всегда связывается с чем-то престижным, в которое добавляли растительное сырье, порой обозначая всего-навсего обычный низкосортный этанол.
Тем же резким движением я направил горло бутылки к своему лицу, и, остановив его вблизи, уже губами нашарил саму стеклянную грань. Обжигающе холодный напиток плеснувшись внутрь меня, однозначно, не вызвал неприятия, хотя когда я влил в себя не менее трети бутылки, губы мои искривились. И я тотчас крякнул достаточно гулко, потому что не только запах, но и вкус у него был, как у спирта и казалось, что там отсутствуют не только растительные ароматы, но и само зерновое сырье.
— Ну и гадость, — вновь вслух сказал я, и, вторя словам, громко закричал. — А…а! — однако, без всякой надежды дозваться кого-нибудь. Просто мне стало весело, вот я и заорал. Алкогольный напиток, между тем достигнув моего желудка, окатил его потоками тепла, и я мгновенно вспотел. А вспотев, принялся раздеваться, притом пристроив бутылку между ног и зажав ее ими, чтобы она не упала. Снятые дубленку и шарф я аккуратно, свернув, положил справа от себя, поближе к стенке кабинки лифта. Туда же пристроил шапку и вязанный свитер серого цвета, который в этой темноте опять же смотрелся темным пятном никоим образом не демонстрируя свой выпуклый рисунок в виде кос, а после опять громко крикнул, сопроводив ор более тихим повизгиванием.
Очевидно, спирт, попавший в мой уставший, находящийся в состоянии нервозности и голода организм мгновенно вызвал легкую эйфорию, отчего пропал страх и паника. Я вновь нащупал в темноте бутылку, и, подняв ее с пола, принял на грудь. Не то, чтобы в рот, а именно плеснул себе на подбородок, шею и футболку, не сумев в данном мраке поймать само горлышко.
— Вот, блин, — недовольно протянул я, расстроившись тому, что впустую потерял столько жизнеутверждающей жидкости. И тотчас шевельнув губами в воздухе, ухватил стеклянное горлышко и влил себе в рот, очень даже значительную часть напитка.
В обтекаемой и словно загустевшей темноте, теперь не просто махровой, а укладывающейся какими-то пластами, неожиданно по левую от меня сторону, что-то ярко блеснуло. Это была однократная вспышка белого света, которая пустила вокруг себя круговые волны, какие появляются от падения камня в воду. Белые круги надвинулись на левый глаз, и вовсе мгновенно сокрыв на нем видимость до середины, заслонив темноту, и в том сияние лишь на миг явили едва наблюдаемые лопасти вентилятора, словно размешивающие белые полутона. Острая боль внутри головы столь мощно пробила мой мозг, что выплеснулась белыми проблесковыми круговыми волнами в правый глаз.
— Мать твою! — громко выругался я, яростно закачав головой и приткнув к губам горлышко бутылки, видимо, допил остатки алкогольного напитка.
Почему, видимо?
Потому как стоило спирту попасть в мою глотку, как я разом потерял ощущение собственного тела. А потом и с собственной личности, души, а может всего-навсего утерял нейронные связи, которые управляли движениями моего тела, осуществляли понимание речи и создавали память. Казалось, нейронные связи потеряли взаимодействие между собой и обесточили сам мозг.
