— Это означает — торговля церковными должностями. — Мурашкинцев с беспокойством покрутил головой. — Габдрахман, — обратился он к одному из своих подчиненных, — иди-ка поторопи ребят. Чего они там, заснули, что ли? — Мурашкинцев повернулся к чекисту. — Скажу тебе, Шамиль, что этот Иоанн XXIII далеко не одинок в святейшем братстве, что ходило на головах. К примеру, Александр VI, папа римский, мог переплюнуть со своей «крошкой», доченькой Лукрецией, любого развратника, любого дьявола-сребролюбца. Этот святейший папуся перед каждой очередной свадьбой своей дочери (Лукреция после медового месяца обычно отравляла своих мужей, чтобы завладеть их богатством) устраивал со своими кардиналами массовые прелюбодеяния, проще говоря, открытые случки. На шестую по счету свадьбу, как писали летописцы, Александр VI пригласил пятьдесят самых красивых куртизанок Рима. Одеты они были лишь в прозрачные, как сети, муслиновые накидки. В разгар свадьбы по команде самого папы эти красотки скинули свои и без того экзотически скудные одеяния, и все присутствовавшие святейшие отцы кинулись с яростью изголодавшихся январских кобелей на сучек-куртизанок, и огонь любсстрастия охватил их обнаженно-переплетенные тела там, где кто сидел, стоял или лежал, прямо на столе среди яств.
Измайлов улыбнулся:
— Католические теологи конечно же отрицают этот факт…
— Отнюдь, — Мурашкинцев покачал головой.
— Винят бесов, которых злой колдун напустил на безвинные души римского папы и его целомудренной доченьки, — иронически предположил Шамиль.
— Не совсем так, — покачал головой Мурашкинцев, глядя на церковь. — Они вовсе не отрицают этот исторический факт. Просто церковники лукаво объясняют все это проще: папа Александр VI специально показывал своей пастве, как не надо вести себя, то есть учил людей на отрицательном примере, как не надо делать, чтоб это не привело их к пагубному грехопадению.
— Ловко придумали, — искренне удивился Измайлов. — Ах какие церковные начальнички?! Рехнуться можно.
Мурашкинцев криво улыбнулся:
— Да что там римские папы. Эвон, здешние, доморощенные архиереи переплюнут любого папу. Взять хотя бы того же Луку Конашевича, бывшего Казанского архиерея, властвовавшего в этих краях во времена правления императрицы Елизаветы Петровны. Он и упомянутые папы абсолютно похожи друг на друга как шарики козлячьего помета. Но епископ Конашевич додумался и сделал такое, что этим римским папам и не снилось. Чтобы сказочно обогатиться, сделать карьеру и узаконить бесчисленные плотские наслаждения с молоденькими, хорошенькими греховодницами, епископ решил встать на путь массового ограбления и избиения, а отчасти и уничтожения (используя войска) «инородцев», населявших Казанскую губернию. Под «законным» флагом насильственной христианизации Конашевич реализовал свои гнусные замыслы. Все его действия отражали суть этого священника, в душе которого гнездились такие пороки, как патологическая, гобсековская алчность, буйное до сумасшествия блудострастие, жестокость и садизм, которым позавидовал бы любой палач.
А карьеру он начинал здесь так. Сей «благороднейший» прелат, стремясь убрать с дороги мешавшего ему предшественника, архиепископа Иллариона Рогалевского, пытался отравить его. Но тот чудом остался жив. Потом с помощью интриг и подкупа важных сановников Священного Синода Конашевичу удалось сместить и отправить Рогалевского в Чернигов, а самому возложить на себя схиму. Тут-то он, как говорится, и распоясался вконец. Перво-наперво распродал церковные должности за крупные золотые дары. Когда Конашевич своим умопомрачительным прессом жадности выжал из Казанской и Свияжской епархии все, что можно, он создал в 1740 году «Контору новокрещеных дел», которая, как огромная гидра, обвила всю губернию и начала высасывать из нерусского населения жизненные соки, обрекая его на голод и гибель. Этому епископу показалось мало того, что он в открытую грабил «новокрещеных», подвергая их насильственной христианизации. Он еще решил обчистить, как закоренелый вор крупного масштаба, вообще всех иноверцев губернии, отбирая дома и земли. Но для такого массового грабежа людей, многие родственники которых служили в царской армии, участвуя в бесчисленных ее походах, нужно было дозволение самой императрицы.
