Юн Шен был объявлен в розыск. За ним гонялись стражники и полицейские. Сначала Юн Шен хотел затеряться среди населения, забрать сына и снова создать семью. Он поступил на службу к русским на КВЖД, но через полтора года ему пришлось бежать на юг в Макао, но и здесь его достала рука китайского закона, и он, с трудом устроившись на английский корабль, плавал целый год по морям и океанам. Тайком вернувшись к родителям жены, он хотел забрать сына и уехать с ним в Америку, но его предали соседи, и ему снова пришлось бежать и скитаться. Когда его в очередной раз загнали в угол и он понял, что его неизбежно схватят, бывший чиновник ушел в тайгу на востоке Маньчжурии и, сколотив шайку, стал безжалостно грабить и убивать богачей и чиновников. Это был не простой крестьянский бунтарь, а умный, грамотный и расчетливый атаман разбойников.
Дальнейших похождений Юн Шена Черный Ваня не знал, а на деле жизнь бывшего чиновника складывалась так.
Несколько раз его банду почти уничтожали или вылавливали, но Юн Шену всякий раз удавалось ускользнуть от полиции и регулярных войск. Со временем он превратился в сурового и грозного в своем гневе вожака вольных людей и откровенных бандитов. Когда в России произошла революция, он решил примкнуть к революционному движению и даже служил в одном из интернациональных отрядов в Забайкалье. Однако его своеволие пришлось не по нраву большевикам и он едва не был расстрелян, но вновь успел бежать. Теперь, уже навсегда расставшись с иллюзиями, Юн занялся привычным разбойничьим промыслом, целью которого было обогащение.
Он всячески избегал пересекать российскую границу, но когда его стал преследовать большой отряд маньчжурских стражников, счел за лучшее уйти за рубеж Поднебесной империи. Здесь он совершил несколько мелких разбоев по деревням, но в основном взимал дань с богатых китайцев и торговал опиумом. Юн Шен был уверен, что не встретит в этих краях серьезного сопротивления. Когда подошли к концу съестные припасы, он решил поживиться в русской деревне, но встретил там яростный отпор. Вожак рассвирепел и собирался жестоко проучить русских, хотя не питал к ним вражды. Одному Будде известно, откуда вынырнул этот хорошо вооруженный отряд русских, не то казаков, не то партизан. В результате все его хунхузы перебиты, а сам он, связанный, трясется в седле.
Население деревни с ликованием встретило возвратившихся кавалеристов и своих земляков, участвовавших в разгроме банды. Партизаны пели:
Народ вышел из изб и приветствовал воинов. Мальчишки бежали за партизанами и из озорства кидали снежками в плененного хунхуза. Какой-то злой подросток закатал в снежок камень и разбил пленнику бровь, за что его с ходу перетянул нагайкой Тимоха.
– Не глумись над безоружным, пащенок! – прикрикнул он.
Допросив пленника, партизаны выяснили, где находятся ближайшие белые, калмыковцы, чехи и японцы. Юн Шен хорошо разбирался в карте и, не запираясь, но с чувством достоинства, отвечал на вопросы. Судя по его рассказу, у хунхузов повсюду были осведомители. Одного он не знал, где находятся партизаны. Он приблизительно называл район по величине равный Швейцарии. Аргунцев хмыкнул и приказал накормить пленного и запереть до особых распоряжений.
В деревне царило веселье. Местные ребята, участвовавшие в бою с хунхузами, ходили гоголями в сопровождении девок и покуривали махорку. Особливо гордился своими подвигами Васятка. Он с друзьями и девчатами несколько раз подбегал к Арсению и требовал, чтобы тот подтвердил его участие в схватке с атаманом и его прислужниками. Назревала еще одна гулянка, и хозяева доставали из скрынь и чуланов закуски и самогон.
На сей раз расположились все скопом в классе сельской школы, поскольку занятия не велись по той причине, что учитель ушел служить к белым. Не успели поднять по рюмочке, другой, как с окраины деревни прискакал дозорный и сообщил, что из леса выезжает группа вооруженных всадников числом в пять человек. Аргунцев, Сеня и еще с десяток ребят вскочили в седла и двинулись навстречу незнакомцам. В бинокль было видно, что едут не белые и не хунхузы. Это были русские люди в папахах, треухах, крестьянских тулупах и полушубках. Вооружены не ахти как. Русские трехлинейки и японские «арисаки». Лишь у двоих на портупеях шашки. Стоя за околицей села, партизаны терпеливо ждали приближения конников. Не доезжая ста шагов, от группы гостей отделился всадник. Арсений тоже тронул шпорами бока коня и поехал навстречу.
