– Доброго здоровья, – поприветствовал Сеню коренастый пожилой мужчина с густой широкой бородой.
– И вам того же, – ответил Сеня.
– Таежный телеграф донес до нас, что в нашем районе появился отряд, а вот под каким знаменем, не понятно.
– Чего ж тут непонятного, – ответил Арсений, – под знаменем Дальневосточной республики.
– А-а-а, – протянул мужичок, – это вы после японского выступления в леса ушли. Издалека ль путь держите?
– Из-под Хабаровска, уходим от карателей. Нас белые и японцы решили ликвидировать, да только мы сами с усами. А вы-то кто ж такие будете? – задал встречный вопрос Арсений.
– Мы из отряда, которым командует Юрий Михайлович Рудный, – ответил мужичок. – Дошла молва, что появились люди, вроде из наших, но мы сначала присматривались, и вот видим, что земляки вами премного довольны. Решили познакомиться поближе.
– Добро, – ответил Сеня, – наш командир Александр Аргунцев, в народе его иногда кличут Драгун. Сейчас доложу о вас и прошу пожаловать в деревню.
Выслушав доклад, Андреич молча махнул рукой в сторону деревни и, развернув коня, двинулся к школе. Знакомство произошло уже за столом. Бородатый крепыш оказался командиром отделения разведки Петром Губаревым. Бывший фронтовик из местных охотников-промысловиков, он лучше всех знал здешние места. Отряд Юрия Рудного был не из крупных – две сотни человек. Активных боевых действий не вел. Приморские партизаны контролировали свой район и порой устраивали трепку белым и японцам, когда те лезли в сельскую местность за провиантом и фуражом. Сейчас база партизан располагалась южнее, в тридцати верстах от этих мест. Они ждали подхода Красной армии, чтобы совместными усилиями очистить свой край от интервентов и их приспешников.
– А кто таков командир вашего отряда? – задал вопрос Евсеич.
Гости несколько смутились.
– Ну как вам сказать, – начал Губарев. – Он, вообще-то, из пролетарского сословия, отец его был мастером на верфи. Жили в достатке, не бедствовали. Он грамотный, поступал даже в университет во Владивостоке, да только не долго учился, его за агитацию посадили в тюрьму. На этапе он сбежал, работал на нелегальном положении и был послан к нам для организации партизанского движения. Лично знает Сергея Лазо, был знаком с Костей Сухановым. Человек серьезный, но в военном деле мало сведущий. Мы, бывшие фронтовики, помогаем ему как можем.
Договорились встретиться с командиром через пару дней. Арсений провел эти двое суток в неге и лучах славы. Как и договаривались, партизаны решили провести культурное просвещение селян. Среди ребят объявились несколько артистов из народа. Выяснилось, что Евсеич виртуозно играет на балалайке и деревянных ложках. Объявился и знатный гармонист, который выдавал мелодии на любой вкус, не в пример деревенским парням, которые знали лишь простейшие мелодии. А уж петь песни любили почти все. Среди этой военизированной труппы Сеня блистал своими фокусами и акробатическими номерами. Однако его превзошел Тимоха, который знал и исполнил в лицах несколько стихов и басен. Войдя во вкус, он поднялся на импровизированную, сколоченную в углу класса из жердей и досок сцену и объявил:
– Стихи народного поэта Подкорытова. «Сон атамана Семенова».
– Давай Тимоха, крой его, черта усатого, – донеслось из «зала».
И Тимофей с ехидцей в голосе начал:
По залу прокатился смешок и раздались редкие одобрительные хлопки. Приободренный Тимоха продолжал:
