– Часовой у двери говорил с другой часовой, – с достоинством ответил китаец.
– Продолжай, – промолвил Рудный, – и что там видел твой друг?
– Не друг. Снакомый, – поправил хунхуз. – Он видел паровозный ветка туда иди. Там с сопка видно большие амбары, пахауза[7]. Русский солдата много ящики грузи, мешки грузи. Один охранник тама очень опиум курить люби. Мой снакомый ему продавай и на еда меняйса опиум. Он рассказал, что там боеприпаса, провиант шибко много.
– Провиант и оружие какое, русское или японское? – спросил Рудный.
– Американски и англиски, – ответил китаец.
– Так, значит, для Колчака предназначено, – Рудный задумчиво потер подбородок. – У Колчака с атаманом Семеновым и его прихвостнем Калмыковым, а значит, и с их хозяевами японцами сейчас очень натянутые отношения. Колчак за зверства по отношению к мирному населению приказал отстранить Семенова от атаманства, но тот пошел на конфликт и его поддержали самураи. Почувствовав силу, Семенов обнаглел и не пропускает грузы Антанты из Владивостока к Колчаку. Вот колчаковцы и оставили часть груза в зоне действия американского экспедиционного корпуса.
– Значит, придется пощипать господ офицеров адмирала Колчака, – усмехнулся Аргунцев. – Ах, адмирал наш, адмирал. Служил на суше, на море спал, – пропел он шутливый куплет.
– А если американцы вмешаются, – усомнился Арсений.
– Значит, получат по сопатке, – Андреич потряс крепким кулаком.
– Нет, с янки у нас почитай негласный мир, – возразил Рудный. – Один раз они полезли драться возле Тетюхе и там им здорово перепало. С тех пор они вроде как наблюдатели, ну и торгуют чем могут, приворовывают конечно. Мэйк мани, – словом.
– Чаво? – вскинулся Губарев.
– Значит, – делай деньги, – пояснил молчавший доселе китаец.
– Эва, да ты что ж, английский знаешь? – изумился Рудный.
– Знаю, потому что я целый год на английском торговом судне плавал и их язык изучал, – на чистом русском, почти без акцента, вымолвил Юн Шен.
– Я вижу, ты и по-русски хорошо балакаешь, – усмехнулся Аргунцев.
– Я работал на КВЖД с русскими инженерами и железнодорожниками и хорошо знаю русский язык, состоял в должности переводчика, – невозмутимо ответил Юн Шен.
– Молодец, но ты лучше скажи, как выйти на твоего знакомого, уточнить сведения об охране и провести разведку, – строго спросил Рудный.
– А у меня есть гарантии, что меня не шлепнут после этого? – вопросом на вопрос отозвался лукавый хунхуз.
– А мы тебя с собой возьмем и, в случае измены или подвоха, приговор в исполнение приведем на месте, – заверил его Андреич.
Двигались налегке, поскольку санный обоз приотстал и должен был подоспеть только тогда, когда операция будет завершена. Арсений с Евсеичем и Тимохой, а с ними еще пятеро хлопцев, Черный Ваня и Юн Шен далеко оторвались от основных сил.
Хунхуз не обманул и с наступлением ночи вывел группу разведчиков к небольшому китайскому селению, состоящему из десятка фанз. На условный стук в дверь в помещении послышался осторожный шорох и хриплый старческий голос что-то спросил из-за двери. Юн Шен тихо ответил, и дверь отворилась. Вожак китайских бандитов поманил за собой Арсения, Черного Ваню и Евсеича, а остальных оставил за дверью.
В тусклом свете китайских фонариков Арсений увидел старого согбенного китайца. Чуть поодаль стояли двое молодых парней, злодейские рожи которых выдавали в них явных разбойников. На обогреваемой лежанке кане мирно посапывали несколько ребятишек и женщина. Возле камелька с жаровней сидела старая китаянка.
Юн Шен церемонно поздоровался, и старик без подобострастия, ответил ему. Между ними состоялся короткий разговор, в ходе которого Юн Шен несколько раз оборачивался в сторону партизан. Черный Ваня переводил Арсению слова своих соплеменников.
– Он говори – надо помогай партизанам напасти на склады. Старик говори. Его люди покажут дорога. Старик проси еда и мука со склада.
Атаман хунхузов обернулся к Арсению.
– Мой знакомый просит часть добычи, провианта оставить ему в оплату за услуги.
– Будут услуги, будет и оплата, – пообещал Арсений. – Надо, чтобы его люди показали нам подступы к складам.
Старый китаец утвердительно кивнул головой. Он подошел к деревянному столбу в центре фанзы и постучал по нему своей клюкой. В дальнем углу дома зашевелилась циновка и отворился большой люк, из которого выскользнул молодой китаец, почти мальчишка. Арсений успел заглянуть в проем и увидел под землей помещение гораздо большее, нежели сама фанза. По фанзе пахнуло сладковатым дурманным дымком.
«Понятно, где у них опиокурильня, – с усмешкой подумал он. – Ох хитер, не прост старичок. Даром что с ним наш пленный главарь разбойников беседует как с равным».
Китайский паренек легкой трусцой бежал впереди, изредка оборачиваясь к группе конных партизан и делая призывный жест рукой. Через час пути они достигли цели. Взобравшись на большую сопку, парень указал пальцем вниз.
– Здеси военный люди. Склада, пахауза.
