Барская чета, с обиженным видом, покинула лабаз. Сима с Жорой были идейными ворами. Они не приняли революцию, поскольку им претило насилие и жестокость. Выходцы из интеллигентных семей, они решили вести вольную и рискованную жизнь. К их услугам были известные адвокаты, и когда полиция несколько раз пыталась устраивать им ловушки, они всегда выходили сухими из воды. Муж с женой поставили искусство кражи на научную основу и тщательно готовили всяческие приспособления, кроме того они филигранно изготовляли поддельные документы, поскольку занимались не только кражами, но проводили еще хитроумные многоходовые мошеннические дела. Детей у них не было. Порой они выезжали на гастроли по городам России, а последние годы работали на остатках буржуазной территории. У этих людей были солидные счета в банках Владивостока, Харбина, Токио и даже в Швейцарии. Они не предавались уголовным разгулам и не говорили лишнего. А в Хабаровске Сима с Жорой дружили лишь с Яковом Раком. Сеня, одно время, квартировал у них. Они полюбили его как сына и неизменно были рады видеть у себя в гостях. Чета тщательно готовилась прекратить свою преступную деятельность в России и выехать за границу. Куда поедут, они пока не определились, но на безбедную старость у них было собрано предостаточно средств.
Сеня нырял в подворотни и видел, что шпик, со всеми мерами предосторожности, следует за ним.
«Неужто они отследили меня возле явочной квартиры, – думал он, – тогда полиция скоро нагрянет к подпольщикам, надо ребят предупредить».
Филер, ужом, скользил за ним.
– Ну погоди, зараза, – кипятился партизан, – прищучу я тебя, долго помнить будешь!
Он нырнул в узкую щель между двумя четырехэтажными домами. Вороша ногами мусор и касаясь кирпичных стен, он протискивался к виднеющемуся просвету, ведущему на соседнюю улицу. Немного помедлив, очкастый доходяга последовал за ним. Он не знал, что Арсений затаился в нише, образованной замурованным дверным проемом.
Шпик торопливо пробирался к просвету, когда получил сильный удар рукоятью нагана по голове. Сеня затащил его в небольшой грот и обыскал. Точно, перед ним был тайный агент полиции. Забрав оружие, Арсений несколько раз сильно ударил филера по щекам. Тот замычал и открыл глаза. Ствол нагана был уперт ему в лоб.
– Так, быстро и без уверток, – гневно проговорил партизан. – Кто тебя послал, чего рыщешь, считаю до трех!
– Так ведь, – залепетал шпик, – господин капитан Маврин велел отслеживать всех незнакомых и подозрительных, которые выходят из депо и рабочих поселков.
– Чем же это я тебе подозрителен? – усмехнулся Арсений.
– Так ведь, из себя трезвый, ходишь как барс, взгляд дерзкий и одежда чистая. Думаю, либо матерый фармазон, либо политический.
– Меньше думать надо, философ, – Сеня повторно огрел его рукоятью револьвера по башке и выскользнул на оживленную улицу.
Сколько Арсений ни оглядывался и ни просматривал пространство позади себя в витринах магазинов, ничего подозрительного не обнаружил. На рынке он подошел к неказистому мужичку, который торговал дичиной, а именно продавая мясо дикого кабана, зайчатину и коз. Евсеич хорошо исполнял свою роль. Подстреленная накануне в тайге живность охотно раскупалась горожанами, которые уже начинали чувствовать нехватку свежего мяса. Почти весь товар уже разобрали.
– Давай, батя, к Якову, – бросил Циркач, усаживаясь в кошевку.
Евсеич, без лишних слов, тронул поводья, и сани заскользили по чуть подтаявшему снегу.
Оставив сани на постоялом дворе, Евсеич с Арсением прошли проходными дворами к дому Якова. Будучи домоседом, тот оказался у себя.
– Просим, просим, рад видеть дорогих гостей, – искренне обрадовался Рак. – Все землю топчешь, старый солдат, – похлопал он по плечу Евсеича. – А Сеня, я смотрю, исхудал, вон как, ажно скулы торчат.
– Вот приехали на твой щедрый харч, – рассмеялся парень.
– Олюн, – окликнул своего верного слугу и телохранителя Яков, – распорядись там сгоношить чего на стол.
Здоровенный Олюн проворно юркнул в дверь.
– Проходите, проходите, – зеркальщик широким жестом пригласил гостей, – вас там уже старые знакомые дожидаются.
Сеня насторожился, но понял, что речь идет о Симе с Жорой.
– Сенечка, голубчик, ну как ты, стряхнул топтуна? – Сима по-матерински расцеловала его в обе щеки.
– Шальной шпик оказался. Увязался наудачу – вот и получил по кумполу, – отшутился Сеня.
– А я вижу, этот глист за тобой присматривает, надо, думаю, Сеню предупредить, – раскатистым баритоном хохотнул Жора.
– Мойте руки, и прошу к столу, – произнес Яков, извлекая и резного буфета водку и вино.
Две женщины под руководством Олюна уже успели накрыть стол. Одна из прислужниц была китаянка.
– А эта дама откуда? – поинтересовался Сеня.
– Жена моего лекальщика Ванна, его японцы ни за что, походя, штыками закололи. Осталась с дитем, вот я и забрал ее к себе, пропадет ведь, никого из родных здесь нет, – пояснил Рак.
Стол не ломился от яств, но, помимо прочего, женщины принесли большую макитру с дымящимися пельменями.
