- Подойди ближе, Торин. Посмотри.
Обойдя с другой стороны, Торин с удивлением увидел, что Трандуил находился у ручья не просто так. Прямо у его колен лежал детеныш лани, совсем маленький, тонконогий и, судя по тихому мычанию, страдающий от боли.
- Что с ним?
- Застрял копытцем между камней и подвернул ногу. Скажешь что-нибудь, Торин?
- Он обречен.
- Так просто?
- Впрочем, нет, - Торин начал вышагивать взад-вперед у берега. - Ты, естественно, излечишь его, но я не сомневаюсь, что не в этот раз, так в другой, он все равно умрет. Это естественный отбор. Мир природы жесток – и это не я придумал и не мои сородичи. Выживают сильнейшие.
- Однако же ты не думал так, когда спасал меня из темницы. – Трандуил сказал это, не поднимая головы. Одной рукой он продолжал ощупывать ногу животного, другой успокаивающе гладил его по голове.
- Ты – другое дело! – От возмущения Торин даже ходить перестал.
- Другое? Отчего же? Оттого, что я равный тебе по силе? И откуда в гномах столько самоуверенности, чтобы считать, что все, кто слабее их, созданы лишь для того, чтобы удовлетворять какие-либо их потребности? – Трандуил продолжал делать свое дело, говоря скорее задумчиво, нежели поучительно, но Торин чувствовал в его тоне оттенок снисходительности. И это вызывало раздражение. Прошедшему сквозь огонь и воду, пережившему десятки битв и гибель самых близких ему родичей, чувствующему себя в два, а то и в три раза старше, чем он был на самом деле, королю гномов было неприятно подобное отношение, даже от того, кто был дороже всего на свете. – Наугрим никогда не умели ценить жизни тех, кто их слабее.
- Это я уже слышал! – отрезал гном.
- Откуда же? – Трандуил не обратил никакого внимания на вспышку Торина.
- От Бьорна. Мы провели в его хижине день.
- Надо же, я думал, Бьорн на дух не переносит гномов.
- Не переносит. Но мы выяснили, что орков он не переносит больше!
Трандуил хмыкнул, мельком взглянув на него из-за занавеса своих волос, кончики которых мягко скользили по белому боку лежащего перед ним детеныша.
- Всякая жизнь имеет ценность, - медленно проговорил он, вернувшись к своему занятию, - явилась сюда неспроста и существует для определенной цели, и этой целью не является служить пищей для существ более сильных. Ты не задумывался, Торин, что мы попали сюда неслучайно? Лань привела нас сюда.
- Инстинкт матери, не более.
- Допустим. Как всякой матери, ей не дано оставить свое дитя на погибель, но она пришла к нам. Привела нас. И сейчас находится здесь, понимая, что мы не несем зла. Ты ведь не сомневаешься в существовании разума у любимых тобой воронов, Торин? И допускаешь их право на жизнь. Так почему же ты отказываешь в праве на жизнь этому существу, столь просто приговаривая его к смерти? – Он отнял руки, и Торин будто завис в замедленном ритме, зачарованно наблюдая, как только что мычащий от боли детеныш вскочил на ноги и радостно запрыгал вокруг эльфа. Трандуил какое-то время пытался сохранить бесстрастный вид, но в конце концов всё-таки не выдержал и рассмеялся, пытаясь притянуть к себе шаловливое животное, но тот откровенно с ним заигрывал, то ластясь, то отпрыгивая в сторону. Торин смотрел на это и чувствовал себя тонущим, поглощенным пучиной, захлебывающимся. Здесь, рядом с эльфом, исцелившим обреченное на смерть животное, все его аргументированные и устоявшиеся на многие годы взгляды и ценности терпели крах. Он вдруг осознал, что между эльфами и гномами лежит непреодолимая пропасть. Они как две стихии, абсолютно разные и противоположные друг другу, и стихией эльфов была жизнь. А стихией гномов? Гномы любили металл, камни, подземелья. Их никогда по-настоящему не интересовала жизнь кого-либо, кроме них самих. Зацикленные на блеске и богатстве, чуждые всему живому, хоть и верные своим друзьям и родичам, они были бесконечно далеки от всего, что существовало за пределами их мира. Но Торин понял и другое – что он безвозвратно и навсегда обречен, ибо он сам выбрал жизнь – еще тогда, будучи в темнице, он выбрал жизнь, сделав всё, чтобы спасти эльфа, и никогда не откажется от своего выбора.
Трандуил наконец повернулся к нему и, все еще улыбаясь, добавил:
- Однажды ты научишься смотреть на животных не как на потенциальную цель, но как на равных тебе, и тогда ты увидишь их истинную красоту и поймешь душу.
- Как на тебя, - зачарованно сказал Торин, ибо всё сказанное Трандуилом было так близко к тому, что он чувствовал, когда познавал стороны его души.
- Как на меня, - с улыбкой повторил Трандуил и протянул руки. Торин помог ему подняться и какое-то время они шли, держась за руки, пока не вынуждены были сесть на коней. Когда они добрались до озера, почти все были уже в сборе.
