– Ты видел, что он сделал с Гейлероном, – прошипел сквозь стиснутые зубы Кейлен, не сводя глаз с Фритца. – Я его знаю, Тармон. Он такой же, как Рендалл.
– Он не вооружен и напуган, – возразил Тармон.
– На моем месте он, не задумываясь, перерезал бы мне горло.
– Но ты – не он. – Тармон говорил просто, но его слова заставили Кейлена задуматься, он засомневался. – Если ты сейчас его прикончишь, тебя это будет долго преследовать.
Кейлен посмотрел Тармону в глаза, снова повернулся к Фритцу, кивнул, стиснул зубы и слегка отодвинул клинок, но кровь продолжала капать на сталь.
– Рист здесь появлялся?
– Рист? – В голосе Фритца появилось искреннее удивление. Он изо всех сил прижал голову к стене, пытаясь отодвинуть шею от меча Кейлена. – Почему… почему он должен здесь оказаться? Я его не видел, я кля… я его не видел.
– Они схватили Риста. – Кейлен наклонился вперед, снова прижимая лезвие к шее Фритца. – Тебе следует быть более откровенным.
– Я не… не могу… – Фритц посмотрел на своего мертвого хозяина.
Из его глаз потекли слезы, но у Кейлена возникло чувство, что он плакал не из-за гибели Рендалла, а по себе. На лице Фритца появилось осмысленное выражение.
– Тут есть еще кто-то, – сказал Фритц. – Хозяин Малкес проводил время в камере на противоположной стороне коридора. Он никогда не пускал меня туда… – Кейлен видел, что Фритц пытался что-то придумать. – Возможно, Рист там.
Эрик шагнул мимо Тармона, поднял забрало и приблизил лицо к Кейлену и Фритцу.
– Тебе лучше не лгать, или я пущу тебе кровь прямо здесь.
– Я не лгу! – сказал Фритц немного более сердито, чем ему самому хотелось. – Я не лгу. – Юноша повторил это уже спокойнее. – Я не знаю, кто находится там. Но в той камере кто-то есть. И он не хотел, чтобы я его видел. Ничего другого я припомнить не могу.
Кейлен посмотрел на Тармона, и тот кивнул.
– Тут практически пусто. Пройдет еще некоторое время, прежде чем они поймут, что мы здесь. – Он посмотрел на Фритца. – Если ты попытаешься что-то сделать, я сам тебя убью.
Фритц затряс головой и поморщился, когда сталь снова коснулась его шеи.
– Вейрил, как он? – Кейлен повернулся к эльфу, который на коленях стоял возле Гейлерона, нити всех стихий вращались вокруг них, вплетались в тело узника в самых различных комбинациях.
Кейлен уже несколько раз видел Вейрила за работой целителя, мог проследить за движением нитей, но так и не понял, что именно делал эльф. Действия с Искрой предполагали наличие таких же навыков, как любое ремесло, и, чтобы исцелять, требовалось обладать знаниями опытного хирурга и лекаря. А базовые принципы становились жизненно важными.
– Потребуется еще несколько минут, дралейд. Но мне по силам лишь сделать так, чтобы его можно было нести без опасности причинить новый вред.
В горле Кейлена появился ком, когда он смотрел на изуродованное тело Гейлерона. Он сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать рвущуюся наружу ярость, и его пальцы стиснули рукоять меча, лезвие которого все еще прижималось к шее Фритца. Он повернулся и посмотрел в маленькие глазки.
– Отведи нас в ту камеру.
Фритц кивнул и облегченно вздохнул.
– Тебе… тебе сначала нужно убрать меч.
Кейлен сделал еще один глубокий вдох, его пальцы сжимали и разжимали рукоять, но он отодвинул меч от шеи Фритца, вытер кровь о красную сутану и убрал его в ножны на бедре.
– Веди.
– Но мне нужно… – Он указал на тело Рендалла.
Кейлен собрался снова обнажить меч, но Тармон его опередил. Лорд-капитан схватил Фритца за плечо, и меч оказался возле его живота.
– Ключ, ключ, – сказал Фритц поднимая руки ладонями вверх. – У него в кармане.
Тармон проворчал что-то невнятное и кивнул в сторону инквизитора.
Фритц метнулся к телу Рендалла, опустился рядом с ним на колени, и его коричневые одежды окунулись в лужу крови, которая успела вытечь на пол. Он быстро нашел толстый железный ключ и поднял его вверх.
Фритц вывел Тармона и Кейлена в коридор, Вейрил и Эрик остались в камере с Гейлероном. Жар камеры для допросов дышал Кейлену в спину, но, как только они вышли в коридор, прохладный воздух остудил кожу. И снова Кейлен ощутил, как у него сжимается сердце. Все это время Гейлерон дышал отвратительным воздухом своей темницы. Наверное, каждый миг, пока эльф находился в сознании, становился для него мукой.
– Вот здесь, – сказал Фритц пересекая коридор и останавливаясь возле толстой деревянной двери, ничем не отличавшейся от той, из которой они вышли, только к ней были прибиты другие цифры: один-четыре-восемь.
Фритц вставил ключ в замочную скважину, повернул его, и раздался щелчок.
– Я повторю, – сказал Тармон, когда пальцы Фритца сжали ручку двери. – Если ты ведешь нас в ловушку, я тебя убью. И твоя смерть не будет быстрой.
Фритц кивнул, с трудом сглотнул и открыл дверь.
Воздух в камере был таким же горячим и отвратительным – воняло потом, рвотой, дерьмом и мочой, – и в горле у Кейлена сразу запершило.
В камере царил мрак, внутрь проникал только свет из коридора.
Кейлен услышал звон цепей, шарканье и тихие стоны.
– Тармон, передай мне свечу?
