Город выстроили в связанных между собой долинах, скрытых при помощи магии, создавшей барьер. Называть Аравелл городом казалось Кейлену не лучшей идеей. Перед ним раскинулся холст, картина, на которой были изображены белые камни в цветущей зеленой долине, озаренной лунным светом и мягким лазурным сиянием, – теперь Кейлен знал, что они носили название «эринианские камни». Цилиндрические башни, огромные мосты, арки и гигантские платформы пересекали долину, расходились по всему ландшафту, обтекали скалы, поднимались над водопадами и естественным образом сливались с природой.
Когда они шли по улицам, трубы играли мелодию, которую Кейлен не узнал. Повсюду эльфы заполняли переходы, мосты и платформы, шедшие параллельно улице, по которой шагали Кейлен и его спутники. Эльфы наклонялись над парапетами из гладкого белого камня, вытягивали шеи, смотрели на процессию, разглядывали Валериса.
Шедшие впереди эфори остановились перед огромным, белым, точно кость, сооружением, выступавшим над землей, словно корни дерева, которые стремились ввысь, по спирали обвивали друг друга, тянулись к стенам, подобным крыльям, уносившимся на сотни футов в высоту. Жилы из эринианского камня шли вдоль стен, образуя изящные узоры, а их мягкое сияние превращало сооружение в произведение искусства. Когда Кейлен его разглядывал, он заметил альковы, в которых стояли гигантские статуи, и сводчатые окна, пробитые во внешних стенах. Он не сомневался, что во всей Эфирии не найдется ничего подобного этому зданию.
Эфори остановились в конце длинной улицы перед началом лестницы, ведущей к куполообразному входу.
Туривар повернулся к Кейлену и остальным, но в тот момент, когда он собрался что-то сказать, один из эфори в темно-зеленом и коричневом одеянии шагнул вперед, слегка поклонился и посмотрел на Кейлена.
– Прошу меня простить, дралейд. Наше знакомство у ворот получилось слишком быстрым. – Эльф приподнял брови и бросил мимолетный взгляд на Туривара, чье лицо оставалось холодным и застывшим. – Меня зовут Баралас Трейн, я эфори Ардурана в Аравелле. Для меня большая радость знакомство с тобой.
– Алаит анар, Баралас. Дин атайа грир хайдриа тил мэйа элвин. –
Спина эльфа выпрямилась, на лице появилось недоумение.
– Ду талиер ил анкаран? –
– Придержи язык, Баралас. – Ара, вторая эфори из Лунитира покачала головой. – Ты оскорбил дралейда своим невежеством. – Она низко поклонилась Кейлену, ее алые и золотые одеяния окутали складками руки. Хайдриа сианор вал дин нарварин, дралейд. –
– Достаточно. – Эфори Терин, названная Итилин, бросила яростный взгляд на Бараласа и Ару, и на ее лице, тронутом временем, появились новые морщины. – У нас еще будет время для льстивой болтовни.
Кейлен с трудом сдержал улыбку, когда немолодая эльфийка поставила остальных на место.
Итилин слегка наклонила голову.
– Туривар хотел тебе сказать, что рядом с вершиной Митнирила есть платформа. – Она указала в сторону огромного белого здания, перед которым они стояли. – Твой друг души может подождать наверху – никто его там не побеспокоит. И ему принесут туда еду.
Кейлен кивнул Итилин и повернулся к Валерису, который опустил голову и посмотрел на него своими лавандовыми глазами. С раздувающимися ноздрями он коснулся мордой протянутой руки Кейлена, потом поднял голову, и его шея оказалась над Кейленом. Валерис сделал шаг вперед, заставив эльфов в доспехах отступить, спасаясь от его крылатых передних лап. В воздухе повисло напряжение, когда Валерис медленно опустил морду и оскалил белые зубы, а лавандовые глаза оглядели шестерых эфори. Несколько мгновений дракон не двигался, лишь из его груди вырывалось низкое ворчание, потом он широко расправил крылья, заставив эльфов у парапетов отскочить назад. Валерис взмыл в воздух, его чешуя засияла в свете эринианских камней, после чего он сделал круг над массивной башней Митнирила, и в толпе раздался шепот.
Когда Валерис исчез из вида, защитная волна наполнила сознание Кейлена, и у него не возникло ни малейших сомнений, что, если в его сердце появится хотя бы малая толика страха, дракон дотла сожжет город эльфов.
– Ну, – прошептал Данн, наклонившись к Кейлену, – ты стал лучше говорить на эльфийском.
Эйсон прижал язык к нёбу, внимательно наблюдая за Кейленом, пока все остальные смотрели на Валериса.
Многое изменилось со дня падения Белдуара, гораздо больше, чем он думал. Валерис вырос быстрее, чем любой другой дракон, которого знал Эйсон. Большинство на этот момент были бы в два раза меньше. Не исключено, что размеры определялись его валацианским происхождением, или он просто склонен к быстрому росту. В любом случае Валерис превратился в более ценную фигуру, чем Эйсон мог предположить, – впрочем, и Кейлен стал еще опаснее.
