– В Бероне ты позволил им меня схватить, – сказала она, не глядя на Фарду. – Это я уже давно поняла. Они пришли за мной слишком быстро – таких совпадений не бывает. Тебя послали за мной следить. Ты убил Ширею. И оставил меня умирать в Бероне. – Элла посмотрела Фарде в глаза, и у нее задрожала нижняя губа – первое проявление каких-то эмоций. – Почему мы здесь? Почему ты меня освободил? Во что ты играешь, Фарда? Я слишком устала для игр.
Фарда отвел от Эллы взгляд и принялся изучать сухую землю у себя под ногами. Потом постучал рукой по карману, чувствуя, как ногти задели монету. После недолгих колебаний он ее вытащил, и потускневший металл заблестел в свете костра.
– Только не твоя проклятая монета. – Элла потрясла головой, и из ее горла вырвалось рычание.
Фарда держал монету на левой ладони, и его пальцы скользили по гладкой поверхности.
– Илиан и Хала сказали мне, что ты была с Фарвен. Кстати, она жива – Хала знает Фарвен с рождения. Она ее отпустила.
Его слова привлекли внимание Эллы, и в ее глазах он увидел облегчение.
– Если там была Фарвен, полагаю, Корен где-то рядом, – продолжал Фарда. – Эти двое давно стали неразлучны. – Фарда подбросил монету и поймал ее на ладонь. Львы. Он с трудом сглотнул. – Двести сорок девять лет назад мой дракон, Шиньяра, умерла.
Элла подняла голову, и Фарда не увидел в ее глазах удивления – очевидно, Корен ей успела это рассказать. Он сделал вдох, внутри у него все сжалось, руки задрожали.
– В тот день, когда она умерла… – Он смолк.
В прошедшие столетия, если и существовало что-то, возвращавшее сердцу Фарды чувства, пусть и на мгновения, была Шиньяра. Его свет. Его душа. Он стиснул зубы.
– В тот день, когда она умерла, – продолжал он, – мне пришлось сделать выбор. Другой дралейд, Эйсон Вирандр вместе со своими товарищами убил трех моих родичей, пока они спали. Было темно, грозовые облака закрывали небо, молнии полосовали воздух. Нас – двое против четверых. У нас два дракона, у них три. Шиньяра не хотела преследовать наших врагов. Их было слишком много, а летать в грозу очень опасно. Шиньяра боялась. За меня и за себя. Линар и Теранейн ее поддержали. «В эту ночь мы уже пролили достаточно крови», – сказала Линар.
Элла и Фейнир не сводили с него глаз.
– Но я не мог остановиться. – Ярость кипела в нем, он вспоминал трех своих братьев и их друзей души, которые лежали на земле, а вспышки молний озаряли их сломанные тела. – Я стоял на утесе, где мы приземлились, дождь хлестал мне в лицо, такой сильный, что он больше походил на водопад. И я достал из кармана монету. – Он посмотрел на потертую монету и подбросил ее в воздух. А потом еще раз. Короны. Львы. – Я сказал Линар: «Если выпадут короны, мы повернем назад, но если будут львы, мы последуем за ними и столкнем их на скалы». Я был слишком высокомерным. Она согласилась. Я подбросил монету. Выпали короны.
Фарда поднял глаза к темному, скрытому облаками небу.
– Я засунул монету в карман и отказался поворачивать обратно. Я вскочил на Шиньяру и помчался за ними. В Теранейна и Линар ударила молния, когда они последовали за мной. Линар погибла мгновенно, Теранейн закричал, когда Линар начала падать. Через несколько мгновений дралейды, которых мы преследовали, атаковали Шиньяру и меня. Двоих мы отправили обедать в залы Акерона, но они успели в нескольких местах порвать крылья Шиньяры. Мы прикончили последнюю пару, Халдера и Торинга, пока падали, а потом рухнули на скалу. Мне следовало повернуть обратно, но я этого не сделал – и Шиньяра погибла. Эйсон Вирандр пронзил клинками ее голову и сбросил меня со скалы в воду у побережья Молний.
В результате необъяснимой шутки богов на следующее утро меня выбросило на берег возле Бромиса. Я хотел умереть – и какая-то часть меня умерла. На Древнем языке нас называют ракина. Это означает «тот, кто сломан». Но когда умирает твой дракон, ты не сломан. Нет… – Фарда покачал головой и сжал монету в руке. – Ты разбит на кусочки. Твоя душа разорвана на множество частей, которые унес ветер. Ты ничто и никто. Ты чувствуешь себя холодным, пустым и неправильным. Вот почему я верю монете. Вот почему позволяю судьбе принимать решения. Частично дело в том, что после гибели Шиньяры все утратило смысл, а частично из-за того, что я не внял голосу Судьбы и утратил единственное, что мне было дорого во всем мире. Шиньяра забрала мою боль, любовь и счастье…
Фарда посмотрел на монету на своей ладони, и его палец скользнул по краю. По его щекам текли слезы. Прошло так много времени с тех пор, как он плакал в последний раз, что он забыл, какие чувства при этом испытывают люди.
– Ты хочешь знать, почему я за тобой вернулся? – Фарда коротко рассмеялся. – На самом деле я и сам не знаю. Но впервые… Элла?
Фарда услышал необычные звуки, как-то странно зашуршала земля, и когда он посмотрел на Эллу, увидел, что она лежит на спине, ее тело конвульсивно дергается, руки прижаты к груди. Он вскочил на ноги, но Фейнир прыгнул к нему, низко опустив голову, с поднятой дыбом шерстью и оскаленными зубами. Он больше походил на медведя, чем на волкобраза.
