Сквозь войну и руины полностью

Эйсон удивленно посмотрел на нее, но в следующее мгновение понял, что она увидела. Из кузницы вышел Кейлен со шлемом в руках, за ним появились Волдрин, Арден, Гейлерон и Тэрин.

Эйсон никогда не видел доспехов, подобных тем, что сейчас были на Кейлене, такие невероятно гладкие, что он нигде не находил щелей или стыков. Более всего они напоминал Охраняющие доспехи рыцарей Акерона.

– Иль нара ан'ил Энкара вирней ове'эй. – На нас пролился свет Энкары.

Азиус поднялся на ноги, на его губах появилась редкая улыбка.

Только теперь Эйсон увидел мягкое пурпурное сияние, исходившее от рун на доспехах Кейлена. Должно быть, именно благодаря им стыки доспехов были гладкими и незаметными.

Слухи о мастерстве Волдрина не были преувеличенными.

Валерис поднялся на ноги, из его горла вырвалось низкое ворчание, и дракон двинулся вперед, низко опустив голову. Кейлен положил руку на морду Валериса, не обращая внимания на поливавший их дождь.

– Он похож… – Атара покачала головой, пытаясь подыскать правильные слова. – Он похож на дралейда.

Кейлен сидел в гнезде в нескольких футах от ручья, вода которого низвергалась со скалы. Данн, Тэрин, Вейрил, Тармон, Хейм, Лирин и Эрик устроились вокруг него и беседовали в свете костра, Валерис лежал за спиной Кейлена, положив голову на хвост Итракса. Огромный зеленый дракон ел, спал и летал – и больше ничего не делал. Тем не менее даже это было много, в сравнении с другими – остальные пять драконов-ракина едва шевелились.

Последние несколько месяцев Валерис следовал за Итраксом словно тень. Сердце Кейлена сжималось от печали, он ощущал скорбь и одиночество Валериса. Как ни странно, после того как Валерис обнаружил других драконов, он стал чувствовать себя еще более одиноким, чем прежде.

Кейлен сделал глубокий вдох, потом поднял руки и выдохнул. Начертание рун на его теле оказалось не таким болезненным, как он ожидал, но достаточно чувствительным. Волдрин нанес татуировку четырьмя окружностями из рун, по две на каждом предплечье. Чернила имели серебристый цвет и когда на них падал свет, начинали испускать сияние.

Он провел указательным пальцем по первой окружности на левом предплечье, шепотом произнося фразу на древнем языке йотнаров, которой его научил Волдрин.

– Дрескир мит хуартан. Дрескир мит хнокле. Банте эр ви, миистер ог осварте. – Защити мое сердце. Защити мои кости. Мы связаны, мастер и клятва.

Руны вспыхнули, начали испускать слабый пурпурный свет, и Кейлен почувствовал свои доспехи, которые стояли на стойке у него в покоях.

– Что ты чувствуешь? – Кейлен поднял голову и увидел, что на него с любопытством смотрит Вейрил. – Прежде мне доводилось держать в руках оружие и инструменты с рунами, но такое я вижу впервые.

Кейлен взглянул на свои руки и сиявшие пурпурным светом руны.

– Такое ощущение, будто руны почти живые. Когда я их зажигаю, то чувствую, что доспехи становятся частью меня – продолжением моего тела. Это трудно описать.

– Я счастлив, что ты не расплавился, – пожимая плечами, сказал Данн и поправил лежавший у него на коленях белый лук.

С тех пор как Волдрин отдал ему лук, Кейлен ни разу не видел Данна без него.

– Правда, Данн? – Хейм неодобрительно посмотрел на Данна и покачал головой.

– Что? – удивился Данн. – А ты не рад, что он не расплавился?

– Три года. – Хейм склонил голову набок, глядя на Данна. – Прошло три года, а ты совершенно не изменился. Мне кажется, ты даже не вырос.

– Послушай. – Данн поднял палец. – Только давай не будем рассуждать про рост. Чтоб ты знал, во мне целых шесть футов.

Хейм приподнял брови, и на его губах появилась понимающая улыбка.

– Пять футов и одиннадцать дюймов, никак не больше, – заметил Эрик. – И это я еще очень добрый сегодня.

– Знаешь что? – Данн выпятил нижнюю губу. – Если ты и дальше намерен меня оскорблять, я заставлю тебя слушать мой новый валур. – Данн положил сумку на колени, расстегнул пряжки и принялся рыться внутри.

– Новый валур? А что стало с твоей резьбой? – Эрик посмотрел на Тэрина и Вейрила. – Он может так сделать? Разве возможно их поменять?

Тэрин пожал плечами.

– Обычно так не делают, но правил нет. Тут главное в понимании того, что требуется для создания какой-нибудь вещи, прежде чем начать уничтожать предыдущую. Впрочем, я не стану лгать, вам удалось разбудить мое любопытство.

Данн закончил рыться в сумке и вытащил листы бумаги.

– С резьбой у меня ничего не получалось. Балдон говорил мне об этом множество раз – вероятно, пытался поддержать? Но анган всегда остается честным до жестокости. – Данн помахал сложенным листком бумаги в воздухе. – Но я нашел то, что у меня выходит гораздо лучше.

– Я честно считал, что скульптура Вейрила у тебя получилась просто великолепно. – Тармон посмотрел на Вейрила, улыбаясь от уха до уха. – Я храню ее у себя в комнате и достаю всякий раз, когда мне хочется повеселиться.

Вейрил бросил на него свирепый взгляд.

Кейлен, посмотрел на бумагу в руке Данна и почесал щетину на подбородке.