В своей прежней жизни Рист не поверил бы ни единому слову из того, что ему сейчас говорили. Но Эфиалтир, единственный из всех богов, доказал свое существование. Рист собственными глазами видел, на что способна Сущность. А «Магия крови», как ее называли, являлась чем-то иным, чем он думал раньше. Он часто вспоминал, как сломанное крыло маленькой птицы встало на место,
Такова была сила темного бога. У Риста по-прежнему оставались сомнения, но одновременно он верил Гаррамону, который рисковал, когда спас ему жизнь, и даже солгал ради него, когда Фарда с Эллой бежали из лагеря. Гаррамон всегда оставался на его стороне.
Он заслужил доверие.
– Ненавижу песок, – голос Анилы вырвал Риста из размышлений.
Он повернул голову и увидел, что она прислонилась к стене, держа в руке сапог, потом перевернула его и, нахмурившись, смотрела на тонкую струйку песка, которую подхватил ветер.
– Он всюду.
Магнус, который засунул большие пальцы за пояс, повернулся, услышав ее слова. Борода у него снова была цельной и даже стала более густой и черной, чем раньше.
– Ты не одна такая, Убийца Араков. Я однажды занимался любовью на пляже, а потом несколько дней не мог нормально помочиться.
– Заткнись, Магнус.
Анила снова надела сапог, и песок заскрипел под ее подошвой. А Рист с благоговением наблюдал за тем, как она завязала шнурки одной рукой быстрее, чем он справился бы двумя.
Когда Рист впервые встретил Анилу, ему было невероятно интересно, как ей удавалось сражаться одной рукой – вопрос, на который он довольно скоро получил ответ, – но не задумывался, каким образом она справлялась с обычными мелочами вроде завязывания шнурков.
Магнус наклонился к Ристу и заявил:
– Когда я говорю, что эта дрянь забирается всюду, я имею в виду
Ниира, нахмурившись, посмотрела на Риста.
– Что я такого сделал? – Он выставил перед собой ладони, словно защищаясь.
– Ты прекрасно знаешь что.
– Спасибо, Магнус. – Рист, покачав головой, мрачно посмотрел на мужчину.
– Я не шутил. Как бы там ни было, никогда не трахайся на песке.
Рист надул щеки и окинул взглядом площадь. Он уже понял, что иногда лучше ничего не отвечать.
– Ты видел Гаррамона?
– Он отправился доложить императору о достижениях брата Пирнила.
При упоминании брата Пирнила Рист невольно поморщился. Казалось, одно его имя заставляло снова болеть шрамы у него на спине. Разумеется, брат Пирнил стал тем ученым, которого выбрали руководить написанием рун для сосудов Избранных; он получал огромное удовольствие, причиняя боль другим.
Рист изо всех сил старался удержаться от вопроса, который вертелся у него на языке с того самого мгновения, как священники начали собирать добровольцев, пожелавших стать сосудами для Избранных.
Гаррамон объяснил ему, что Избранные являются воинами Эфиалтира, но они слишком могущественны, чтобы попасть в этот мир тем же путем, что Тени. Однако, благодаря разрывам в вуали, появившимся во время предыдущей Кровавой Луны, они могут перейти сюда в телах готовых принять их людей. Но, по словам священников, эти тела недостаточно сильны, чтобы выдержать присутствие Избранных, и их необходимо укрепить рунами.
– Почему они добровольно соглашаются на то, чтобы на их коже вырезали руны? Мне кажется, это… – Рист принялся искать подходящее слово.
– Дико больно, – помог ему Магнус, который поморщился. – Тут я с тобой согласен. Послушай, парень, я, как и все, верю в нашего бога, но никто не заставит меня согласиться стать сосудом для одного из этих «Избранных» или вознесения. Я даже едой не люблю делиться, не говоря уже о теле. Но вера странная штука и проявляется в самых разных формах. Некоторые, как ты и я, готовы за нее сражаться, но, возможно, не умереть. А другие отдают ей все, что у них есть – тело, ум и душу.
Рист медленно кивнул. Он вырос, не считая Эфиалтира Спасителем, но многие об этом забывали. Он сражался не за этого бога, а за то, чтобы людям ничего не угрожало, однако понимал, что имел в виду Магнус.
– Это честь, – сказала Ниира, и в ее голосе Рист уловил легкое раздражение.
Рист резко повернул голову и приподнял брови.
– И не смотри так на меня. – Она, прищурившись, взглянула на него. – Знаю я эти твои кивочки. «Я не знаю, о чем ты говоришь, но сделаю вид, что мне все понятно». Я не забыла, что, когда ты рос, вы не считали Эфиалтира богом, как мы, но если бы Акерон спустился с небес и попросил тебя стать сосудом для избранного им воина, что бы ты ему ответил?
– Честно? Я…
– Давай скажи, и я сожгу все твои книги. Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Нет большей чести для истинно верующих, чем стать сосудом для своего бога. Я не среди тех, кому вырезают руны на теле, но я их понимаю.
