– Я полечу с тобой, – сказал Вейрил, делая шаг вперед. Белый дракон на груди его доспехов, стал розовым в свете Кровавой Луны, волосы блестели. – Я могу использовать Искру, сидя на спине Валериса.
– Успокойся. – Тэрин положил руку на грудь Вейрила. – То, как ему предстоит летать, не оставит тебе шансов удержаться. Твоя честь не пострадает, Вейрил.
В отличие от всех остальных эльфов, Вейрил всегда относился к Тэрину с огромным уважением, но сейчас Кейлен увидел в его глазах отвращение.
– Это не имеет ни малейшего отношения к чести.
– Тем не менее, – возразил Тэрин, – такова реальность.
Пока Вейрил спорил с Тэрином, Элла подошла к Кейлену вместе с Хеймом и Фейниром.
– Я улетаю, Элла.
Элла не ответила. Она просто обняла Кейлена, прижав подбородок к его шее. Затем она отстранилась и посмотрела ему в глаза.
– Я тебя люблю.
– И я тебя люблю.
– Возвращайся к нам, ладно? – попросила она.
Кейлен кивнул и слабо улыбнулся, потом почесал Фейнира под подбородком и услышал в ответ довольное ворчание.
Хейм обнял его, и их броня тихо зазвенела.
– Охраняй их, – сказал Кейлен, показав на остальных.
Хейм кивнул и посмотрел мимо Кейлена на Валериса.
– А вы присматривайте друг за другом.
Дракон опустил голову и склонил ее набок, когда рука Хейма в латной рукавице погладила его чешую. Тепло потекло от Валериса к Кейлену, когда дракон посмотрел вниз на Хейма, Эллу и Фейнира. Его наполняло глубокое желание их защищать.
– Я в тебя верю, братишка. Мы скоро увидимся. – Жидкий металл потек вверх от ворота Охраняющих доспехов, формируя шлем Хейма, когда тот повернулся к Лирину и Варлин.
– Я позабочусь о том, чтобы Эрик не совершал глупостей, – сказал Тармон, сжимая предплечье Кейлена.
– А я, чтобы он не вел себя слишком разумно. – Эрик сжал двумя руками шлем Кейлена. – Полей их яростным огнем, Кейлен. Дай им огонь и кровь. А мы сделаем то же самое внизу.
Кейлен стиснул челюсти, положил руку на затылок Эрика и сдвинул шлемы вместе. После каждого прощания все у него внутри сжималось и перехватывало горло. Он знал, что может больше не увидеть никого из них. Но если он сумеет выиграть достаточно времени, если ему и Валерису будет сопутствовать удача, если он убьет кого-нибудь из Драконьей гвардии, тогда, возможно, им удастся изменить ход сражения.
Когда Эрик отступил назад, а остальные приготовились двинуться обратно к Аравеллу, Данн обнял Кейлена и похлопал по спине.
– Увидимся, когда ты вернешься, – сказал Данн, слабо улыбнувшись другу.
Его глаза все еще оставались красными, слезы проделали дорожки на щеках сквозь грязь, пепел и кровь. Он еще несколько мгновений смотрел на Кейлена, потом обнял его в последний раз и пошел к Тэрину и остальным.
Валерис наклонил голову и вытянул переднюю ногу. Кейлен взобрался к нему на спину и устроился возле шеи. Печаль овладела их общей душой, когда они смотрели на бушевавший пожар, обугленные тела и спины друзей, уходивших в сторону Аравелла.
– Вот оно, – прошептал Кейлен, проводя рукой в латной рукавице по чешуе Валериса. – Вир солиан ата'яар, вир дав ата'яар. Лаэль анира диар. Дралейд н'алдрир, ракина най доува. –
Низкое ворчание наполнило все тело дракона, потом он взмахнул крыльями и тряхнул шеей. Валерис вспоминал: вот он выбирается из скорлупы, они путешествуют по Эфирии, он летит в Белдуар, сражается в Кингпассе. Замелькали лица: Артур, Элиссар, Корик, Лопир, Фальмин, Алвен, Хелдин, Балдон, Алеа, Рист, Фрейис, Ларс. Все те, кого Империя у них отняла. Семья, которую они имели и обрели, семья, которую утратили, семья, которую Валерису уже не суждено увидеть.
Потом образы потускнели, но их из разума Валериса унесла не скорбь, а ярость. Чистая и ничем не сдерживаемая. Если им суждено умереть этой ночью, они заберут с собой каждую душу, что встанет на их пути. Валерис снова взмахнул крыльями, и они поднялись над лесом, все еще объятым пламенем. Открытый воздух окутал их, Валерис начал подниматься вверх и издал рев, от которого воздух задрожал, как после раскатов грома.
Рист смотрел, как покрытые рунами мужчины и женщины парили в воздухе, широко раскинув руки. Руны, нанесенные на их кожу, мерцали ярким красным светом. Самоцветы в яме, в центре площади, испускали яростное сияние. Черная брешь в вуали над ямой увеличивалась – она уже достигала почти десяти футов в ширину, и от нее во все стороны отходили трещины. Свет в самоцвете Риста потускнел несколько минут назад, Сущность ушла из его тела, оставив пустоту там, где была сила. Но он продолжал черпать из Искры, направляя нити Духа в сторону императора. Он чувствовал, как его постепенно наполняет пустота, слабеют ноги, но он оттолкнул слабость, не обращая внимания на боль. Боль лишь препятствие, которое следует преодолеть. Он сжал руку Нииры и мимолетно ей улыбнулся.
Она посмотрела на него, от Нииры исходила сила Искры, вокруг сплетались нити Духа.
