Смотреть на водопад – отличный способ убедиться в собственной незначительности. Ревущая река вытекала из входа в туннель, расположенный в сотнях футов у него над головой, и грохотала где-то в невидимых глубинах горы. Свет цветов Дара Герайи мерцал сквозь туман, подобно блиставшим самоцветам.
– Красивые вещи в кровавом мире, – сказала Белина, которая стояла слева от Далена и, сложив руки за спиной и наклонив голову, любовалась водопадом. Она сменила длинное платье на штаны с подкладкой и льняную тунику с воротом, затянутым шнуром. Давно зажившие порезы покрывали смуглую кожу мускулистых рук, она дышала спокойно и ровно.
Дален ей не ответил. В такие моменты, когда Белина забывала о сарказме и говорила от всего сердца, что-то в ней открывалось… чистое и честное. Он не хотел все испортить.
Белина
Другое дело, что они не знали, придет Кира на встречу или нет. Казалось, все получалось слишком легко. Особенно по словам Белины, которая имела склонность к драматическим эффектам. По мнению Далена, письмо вышло чересчур простым и логичным, но выглядело как прагматичный выбор. Если бы они попытались говорить с Кирой на своих условиях, то им пришлось бы с оружием пробиваться через королевскую стражу, что закончилось бы не самым лучшим образом.
Дален закрыл глаза, наслаждаясь шумом падавшей воды и позволив своему разуму отправиться в свободный полет. Так он поступал каждую ночь, когда ложился спать: представлял лицо матери. Он потерял ее совсем молодым, когда она умерла от чахотки, поэтому большая часть его воспоминаний относилась к тем временам, когда мать болела и была слабой.
Но он отодвинул их в сторону. Дален хотел помнить мать сильной, как до болезни. Темные волосы, спадавшие на спину, словно океанские волны. Голубые глаза с коричневыми и белыми пятнышками. Руки, что поддерживали его, когда ему требовалась сила. Руки, выковавшие мечи, которые теперь лежали на полу в Залах Сердца. Он скучал по ней гораздо больше, чем признавался отцу или Эрику. Брат был на несколько лет младше, поэтому у него осталось меньше воспоминаний о матери. Дален никак не мог решить, хорошо это или плохо. Трудно скучать по тому, кого ты едва знал, и все же… Ему бы хотелось думать, что Эрик помнил лицо матери.
Когда Дален погрузился в воспоминания, он понял, что скучает еще и по брату. За всю жизнь они никогда не расставались надолго и неизменно следовали за отцом. И всегда были вместе.
Никто и ничто не значило для Далена больше, чем Эрик. Его младший брат. Родная кровь. И лучший друг.
Дален принял решение остаться в Даракдаре, а не вместе с отцом отправиться на поиски Эрика. Это решение стало для него одним из самых трудных в жизни, но он до сих пор считал, что поступил правильно. У Эрика имелась цель. Он знал, кем стал.
А сам Дален еще продолжал поиски себя. За годы тренировок с отцом, через жизнь из крови и стали, он всегда – в глубине души – верил, что после того, как они отыщут яйцо дракона и из него вылупится детеныш, именно Дален станет его всадником. Он понимал, что это глупо. Но дети мечтают и долго не хотят отказываться от своей мечты.
Он отдал Белине письмо для отца, где рассказал обо всем, что произошло, и заверил его, что он может продолжать поиски Эрика. Если повезет, письмо скоро попадет в руки Эйсона, он напишет ответ, и Дален узнает, что с Эриком все хорошо.
– Дален Вирандр.
Глаза Далена открылись, он посмотрел на Белину, и они обернулись. Площадка, на которой они стояли, выступала из скалы, по обе стороны находились лестницы, ведущие вверх, к городу. Десять королевских стражей в тяжелых пластинчатых доспехах застыли по обе стороны, в два ряда по пять. За их спинами развевались алые плащи, каждый двумя руками сжимал топор. Перед королевскими гвардейцами, на левой лестнице, стояла Кира.
Царица была в полных пластинчатых доспехах из почти черного металла, по всей поверхности которого шли сложные золотые узоры. На груди доспехов красовался изукрашенный молот, его головку покрывали витки и спирали, а над ним, полукругом, располагались четыре звезды – символ Даракдара. Поверх доспехов царица надела багровый плащ с золотой каймой, длинные светлые волосы с вплетенными в них серебряными и золотыми кольцами падали на плечи.
Гномесса сделала несколько шагов к Далену и Белине, но ее рука не потянулась к висевшему на бедре топору. Первый ряд королевских стражей, стоявших слева, последовал за ней.
– Я согласилась на встречу с тобой из-за твоего отца. Эйсон в течение многих поколений являлся другом нашего народа. Но позволь мне сразу прояснить мою позицию: если ты окажешься моим врагом, я прикончу тебя на месте и расскажу Эйсону, что похоронила твои кости. Ничто не может помешать мне исполнить долг перед моим народом. Ничто. Ты понял?
– Да, – ответил Дален.
– Немного драматично, – прошептала Белина.
Дален бросил на нее раздраженный взгляд, но не стал отвечать.
