С тех пор как Марта покинула замок Королевых в горах, прошло полгода. Она все еще не растеряла оптимизма, хотя и рассчитывала добраться до шахт без остановки. У нее возникли проблемы, одна из которых оказалась достаточно болезненной и опасной. Пока Марта жила в хижине, она описала все свои приключения, начиная с того момента, как покинула замок.
«До побережья я добралась по монорельсовой дороге. Знаешь, я говорила, что строить здесь дорогу, которая потом нам никогда больше не понадобится, – это пустая трата сил. Что ж, надо сказать, я рада, что ты послушалась Жене, а не меня. Эта дорога проходит прямо через лес. Мне не пришлось карабкаться по очень крутым горам – я просто поставила повозку на рельсы и пустила ее вперед. Я сразу вспомнила одну из наших тренировок, которые мне пригодились гораздо больше, чем я могла себе представить.
Я забыла так много полезного, Леля! Теперь у меня есть только мой бедный мозг, наполненный воспоминаниями. Если б я знала, что меня тут оставят, я бы набила себе голову совсем другой информацией. (Впрочем, если бы я предвидела такой поворот событий, мне наверняка удалось бы избежать этого приключения! Тут остается лишь вздыхать. Счастье, что я серьезно относилась к нашим тренировкам по выживанию.) Во всяком случае, в голове у меня только наши планы по поводу колонии и то, что я думала на вечеринке. Я почти не помню карт. Мы с тобой много занимались изучением дикой природы, нас занимали идеи Моники. Однако это все осталось в прошлом.
Некоторые растения, похожие на те, что росли в наше время, я их узнаю. А вот пауки и палисандровый лес… Они не имеют ничего общего с отдельными деревьями и маленькими паутинками, которые мы наблюдали в нашем замке. Деревья здесь огромны, а леса уходят в бесконечность. Я поняла это, когда шла вдоль монорельсовой дороги. Кустарник покрыт плотной паутиной. О, если бы тогда я помнила все, что узнала гораздо позже, то уже давно пришла бы на рудники.
Вместо этого я шла вдоль монорельса (к которому паутина почему-то не приближается) и с большим интересом изучала серый шелк, свисающий с палисандровых деревьев. Я не решалась проделать в паутине дыру и углубиться в лес; в то время я еще опасалась пауков. Это маленькие существа вроде тех, что мы с тобой видели в горах, но, если присмотреться внимательнее, они тысячами снуют по паутине. Я боялась, что они поведут себя, как боевые муравьи, которые нападают на каждого, кто пересекает границу их владений. Со временем я нашла проход в паутине, куда я могла пролезть, не касаясь шелковых нитей… Леля, это совсем другой мир, куда более спокойный и мирный, чем тот, что мы с тобой видели в густых зарослях красных деревьев. Повсюду тусклый зеленый свет – самая густая паутина располагается вдоль границы леса. (Конечно, мне удалось найти объяснение этому факту, но значительно позже.) Здесь нет иной растительности, нет животных – только запах плесени и зеленая дымка в воздухе. (Могу спорить, ты наверняка сейчас смеешься надо мной, поскольку тебе уже, конечно, известно, что является источником этого запаха.) Так или иначе, на меня этот мир произвел большое впечатление. Напоминает собор… или усыпальницу.
Первый раз я провела там только час; пауки все еще наводили на меня страх. Кроме того, главной целью моего путешествия был выход к морю. Я по-прежнему собиралась сделать плот и отправиться на запад, а если ничего из этой затеи не получится, проплыть вдоль берега, останавливаясь на ночь, – я предполагала, что так все равно выйдет быстрее, чем пешком.
Когда я вышла на берег моря, началась буря. Мне было известно, что побережье сильно пострадало от цунами, которое мы устроили, когда спасали Мирников, но картина, представшая моим глазам, меня просто потрясла. Джунгли были сглажены на многие километры вдоль берега моря. Стволы деревьев лежали один на другом, в три-четыре слоя. Помню, я подумала тогда, что найти подходящий материал для строительства плота не составит никакого труда.
Спрятав свою повозку, я пошла вдоль побережья. Сгнившие лианы оплетали лежащие на земле деревья. Кора отслаивалась от стволов под моим весом. Верхняя их часть была ужасно скользкой. Я шла или ползла по ним, с трудом перебираясь с одного на другой, а шторм все усиливался. Последний раз я была на пляже, когда пыталась найти Вила Бриерсона…»
Вил улыбнулся. «Значит, она все-таки помнит мое имя». После всех приключений, за сорок лет, она успела его забыть, но некоторое время Марта все-таки помнила, что его звали Вил Бриерсон.
