Поскольку путешествие по морю исключалось, мои возможности были достаточно ограниченными. Джунгли тянутся параллельно берегу и уходят вглубь материка, поднимаясь на две тысячи метров над уровнем моря. Понадобится сто лет, чтобы пройти это расстояние пешком, меняя направление при встрече с каждым ручьем, текущим приблизительно в нужную сторону. Оставался только палисандровый лес – с его прохладой и пауками.
Да, обезьян-рыболовов я взяла с собой. Точнее, они отказались остаться. Теперь я была их матерью, или главным самцом, или дядюшкой Дональдом. Эта троица двигалась примерно с такой же ловкостью, как пингвины. Большую часть дня они проводили в повозке. Когда я останавливалась, чтобы отдохнуть, обезьянки сразу начинали гоняться друг за другом, стараясь и меня вовлечь в свою игру. Потом Дьюи подходил и садился рядом со мной. Он был третьим лишним. В буквальном смысле. Хьюи оказалась девочкой, а Льюи – другим самцом. (Я не сразу это выяснила. Признаки пола обезьян-рыболовов скрыты куда лучше, чем у обезьян нашего времени.) Все это выглядело вполне платонически, но иногда Дьюи испытывал потребность в друге.
Мне кажется, я вижу, Леля, как ты качаешь головой и бормочешь что-то насчет сентиментальной слабости. Но вспомни, что я не раз говорила тебе: если мы сможем выжить и сохранить в своей душе сентиментальность, жизнь будет куда веселее. Кроме того, я решила взять обезьян с собой в палисандровый лес не только из альтруистических побуждений; в некотором смысле мною двигал холодный расчет. Обезьян-рыболовов нельзя назвать чисто морскими существами – то, что они ловили рыбу в ручьях, это доказывает, а моя троица с удовольствием поедала также ягоды и корни. Растения изменились не так сильно, как животные, за пятьдесят мегалет, однако некоторые перемены все же произошли. Дьюи и его приятели не желали трогать воду, собиравшуюся в листьях определенных видов пальм; мне было очень плохо после того, как я попила такой воды по дороге на побережье».
Дальше в дневнике шли рисунки, обработанные автонами Елены, которые восстановили выцветшие от времени краски. Рисунки были не настолько хороши, как те, что встречались в более поздних дневниках, когда Марта уже набралась опыта, но все равно лучше, чем смог бы изобразить сам Вил. Каждую картинку сопровождала короткая надпись: «Дьюи не станет касаться этой штуки в том случае, если она зеленая…» или «Похоже на трилистник, вызывает раздражение, как ядовитый плющ».
Вил внимательно прочитал несколько первых страниц, а потом перескочил вперед, к тому месту, когда Марта вошла в палисандровый лес.
«Сначала я была немного напугана. Обезьянам передался мой страх – они сидели в повозке и, испуганно повизгивая, глазели по сторонам. Воздух был влажным, но дышалось гораздо легче, чем в лесу на побережье. Зеленоватый туман, который я видела раньше, не пропадал даже днем. Дурманящий запах плесени тоже не исчезал, однако уже через несколько минут я перестала его замечать. Зеленый свет, проникавший сквозь полог листвы, не давал тени. Периодически сверху падали отдельные листочки или веточки. Никаких животных мы не встретили; если не считать опушки леса, пауки предпочитали устраиваться на листьях деревьев. В лесу росли исключительно палисандровые деревья – никакой другой растительности. Землю покрывал толстый ковер опавших листьев и, возможно, останков пауков. От ходьбы в воздух поднимались чуть более густые клубы мелкой зеленой взвеси, которой и так был насыщен воздух. На тысячи метров вокруг никаких звуков, кроме твоих собственных шагов. Изумительно красивое место, да и идти по палисандровому лесу было удивительно легко.
Теперь ты понимаешь, почему я нервничала, Леля? Всего в нескольких сотнях метров вниз по склону в густых джунглях бушевала жизнь. Должно быть, в палисандровом лесу таилось что-то очень страшное, если сюда не заходили животные и не попадали посторонние растения. Мне, как и прежде, мерещились армии кровожадных пауков, высасывающих все соки из несчастных путников.
Первые несколько дней я вела себя очень осторожно, стараясь держаться поближе к северной окраине леса, чтобы слышать доносившиеся из джунглей звуки.
Довольно быстро я заметила, что граница между джунглями и палисандровым лесом является зоной военных действий. Чем ближе к границе, тем больше на земле „трупов“ обычных деревьев. Сперва это какие-то сгнившие куски древесины, которые даже и за деревья-то трудно принять; ближе к границе на глаза попадаются целые стволы, некоторые из них еще продолжают стоять. Паутина полностью скрывает их листву. Грибы красивых пастельных тонов толстым слоем покрывают ствол дерева… Но обезьяны никогда их не едят.