Ответ на второй вопрос я получила через несколько дней. Вся троица начала приходить в себя. Вскоре они уже сами ловили рыбу и гонялись друг за другом с прежним энтузиазмом. Так что мне снова предстояло принимать решение, только на этот раз я располагала чуть большим количеством информации. Стоит ли двигаться дальше по палисандровому лесу, стараясь пройти его как можно быстрее? Или мне ничего не остается, как продираться сквозь тысячи километров непроходимых джунглей? Мои „морские свинки“ совершенно поправились, и я решила вернуться в лес, по крайней мере до тех пор, пока у меня не появятся соответствующие симптомы.
Это означало, что я должна оставить Дьюи, Льюи и Хьюи. Надеюсь, здесь им будет лучше, чем там, откуда я их привела. В озере было полно рыбы, ничуть не меньше, чем в любом другом месте. Обезьяны моментально бросались в воду при первых признаках приближения хищника. В воде же им могло угрожать лишь большое зубастое существо, отдаленно напоминающее крокодила, но оно перемещалось слишком медленно. Конечно, в джунглях на морском побережье обезьянки чувствовали бы себя куда увереннее, но я останусь здесь до тех пор, пока не выстрою для них подходящее убежище.
Я не учла того факта, что мои навыки по спортивному выживанию были получены совсем в другую эру. На сей раз сентиментальность привела к печальным последствиям.
Утром седьмого дня я поняла, что неподалеку умерло какое-то крупное животное. Во влажном воздухе прекрасно распространялись ароматы жизни и смерти, вот и сейчас до меня донесся отчетливый запах разложения. Хьюи и Льюи не обращали на него ни малейшего внимания, гоняясь друг за другом вдоль берега озера. Дьюи нигде не было видно. Обычно, когда другие обезьяны прогоняли его, он приходил ко мне; правда, иногда он куда-нибудь уходил и мрачно сидел в одиночестве. Часом раньше я его видела, так что это не о его смерти сообщал запах. Я уже начала беспокоиться, когда Дьюи, радостно вереща, выскочил из кустов. В руках он держал здоровенного жука.
Большую часть страницы занимал рисунок. Странное существо отдаленно напоминало клопа-щитника, но „Грин-Инк“ сообщил мне, что его длина составляет более десяти сантиметров. Большую часть тела занимало огромное брюхо. Хитиновый панцирь был черным и толстым, изборожденным множеством желобков.
Дьюи подбежал к Хьюи, отпихнув Льюи в сторону. Теперь у него было то, что не мог предложить соперник. Надо сказать, что на Хьюи жук произвел впечатление. Она ткнула жука в округлую спину и в испуге отскочила назад, когда тот пронзительно свистнул. Страшно довольные, обезьяны стали бросать жука друг в друга, завороженные странными звуками, которые тот издавал. Вскоре от жука пошел какой-то едкий пар.
Мне тоже стало любопытно. Когда я к ним приблизилась, Дьюи схватил жука и протянул его мне. Вдруг он взвыл и бросил жука в мою сторону. Тот ударился мне в правую ногу – и взорвался.
Я даже не знала, что подобная боль существует на свете, Леля. Вряд ли я потеряла сознание, но на некоторое время мир вокруг меня перестал существовать, осталась только боль. Наконец я пришла в себя настолько, что почувствовала, как по ноге течет кровь. Мелкие кости ступни были раздроблены, осколки хитинового панциря глубоко вошли в икру и голень. Дьюи тоже был в крови, но его рана оказалась простой царапиной по сравнению с моей.
Я назвала их жуками-гранатами. Теперь я знаю, что они питаются падалью, а их защита сделала бы честь любому армадилло двадцать первого века. Когда на них кто-то нападает, метаболизм жуков начинает напоминать скороварку, наполненную кислотой. Однако они не хотят умирать, поэтому, прежде чем взорваться, издают громкие предупреждающие звуки. Ни одно из обитающих в этом регионе существ не связывается с жуками-гранатами. Но если его не оставить в покое, взрыв может убить любое мелкое животное, оказавшееся поблизости, и привести к долгой мучительной смерти тех, кто покрупней.
Я плохо помню, как прошли следующие несколько дней, Леля. Мне пришлось причинить себе еще большую боль, когда я пыталась вправить кости правой стопы. Вытаскивать кусочки хитина было почти так же трудно. Они пахли разложением – ведь жук как раз плотно позавтракал падалью. Один только Бог знает, от каких инфекций спасли меня панфаги.
Обезьяны-рыболовы пытались помочь мне, приносили ягоды и рыбу. Я понемногу поправлялась и уже могла ползать или ходить, опираясь на костыль, хотя это причиняло ужасную боль.
Другие животные каким-то образом прознали о моей болезни. Многие мелкие хищники стали появляться возле хижины, но обезьяны прогоняли их. Однажды утром я проснулась от пронзительных криков моих друзей. Какой-то крупный зверь проходил мимо, и вопль обезьяны оборвался отчаянным визгом.
Хьюи и Льюи вернулись, а вот Дьюи я с тех пор больше никогда не видела.
