– Нет. Ты цивилизованный человек, который в состоянии подняться над ситуацией… Но чтобы прожить столько, сколько прожила я, этого недостаточно. Нужно иметь определенный образ мышления, не обращать внимания на ограниченность своих возможностей. Девять тысяч лет. И даже со всеми своими устройствами – я всего лишь плоский червь, попавший в оперу. С сотней рефлексов, которые есть у планарий. Но что он станет делать с остальной частью представления? Когда я связана с процессорной сетью, я все прекрасно помню, но где находится моя истинная личность? Мне довелось испытать все, что только в состоянии испытать человеческое сознание. Были счастливые моменты… и печальные. – Делла надолго замолчала. – Интересно, почему я плачу?
– Может, ты все-таки еще не все видела? Что помогло тебе продержаться так долго?
– Упрямство и… Я хотела узнать… что случилось. Я хотела заглянуть в Сингулярность.
Вил погладил Деллу по плечу:
– Надеюсь, тебе это еще удастся. Только не уходи далеко. Будь поблизости.
Она грустно улыбнулась и положила свою руку поверх руки Вила.
– Ладно, ты всегда был добр ко мне, Майк.
«Майк? Она снова бредит».
Вот уже несколько часов на небе не было никаких признаков военных действий, сияние начало постепенно рассеиваться. Делла больше не произнесла ни единого слова. От гниющих останков собакоподобной твари исходило тепло (к этому времени Вил уже перестал обращать внимание на запах), но ночь была холодной, температура, вероятно, не поднималась выше десяти градусов. Вил перенес Деллу вглубь пещеры и накрыл ее своей курткой и рубашкой. Она уже больше не кашляла и не стонала. Дыхание было неглубоким и прерывистым. Вил лежал рядом с ней, дрожал и был почти благодарен судьбе за близость вонючих останков собаки, за грязь и засохшую кровь, покрывавшую его тело. Жуки продолжали свое звонкое путешествие по разлагающемуся трупу.
Судя по дыханию Деллы, она вряд ли продержится еще несколько часов. А после прошедшей ночи Вил прекрасно понимал, что ждет его самого в этой дикой пустыне.
Он не мог поверить в победу флота Деллы. Почему тогда их еще не спасли? А если победил враг, то он может никогда их не обнаружить – и даже не попытается. Вил так и не узнает, кто стоял за уничтожением последней колонии людей.
Начался рассвет, и Вил подполз ко входу в пещеру. Небесное свечение исчезло, побежденное чистой синевой утра. Он не видел из пещеры солнца, но знал, что оно еще не взошло, – вокруг не было никаких теней. Мир был окрашен в пастельные тона: голубое небо, нежно-зеленая трава, немного более темные кроны деревьев. И никакого движения. Прохладная, наполненная миром и покоем тишина.
Потом Вил опустил глаза и увидел на земле собакоподобных хищников. По двое, по трое они уходили на равнину, чувствуя запах утра, но лишенные навсегда возможности видеть свет дня. Зрячие твари отбегали вперед, потом возвращались, делали на месте несколько кругов, подгоняя своих сородичей. С безопасного расстояния и при дневном свете Вил вынужден был признать, что это изящные и даже симпатичные существа: поджарые, гибкие, они с одинаковой непринужденностью могли бегать и ползать, прижимаясь животом к земле. Узкие щелки глаз придавали их удлиненным мордам хитрое выражение. Одна из собак посмотрела на Вила и смущенно заскулила. Больше всего они напомнили Вилу расстроенного Хитрого Койота, который на протяжении двухсот лет преследовал Дорожного Бегуна в смешных детских мультфильмах.
В западной части неба возник какой-то металлический блеск. Забыв про собак, Вил поднял голову. Голубое небо, и больше ничего. Прошло пятнадцать секунд. В том месте, где Вил заметил блеск, появились три темные точки. Они не двигались по небу, они просто увеличивались в размерах. Хлопок сверхзвукового перехода пронесся над равниной.
Флайеры аккуратно остановились в двух метрах над травой – без опознавательных знаков и, судя по всему, без людей. Сначала Вил решил забраться поглубже в пещеру – но не смог пошевелиться. Его все равно отыщут. Победитель или проигравший, будь он проклят, если снова станет прятаться.
Все три флайера зависли в воздухе, точно безмолвно совещались между собой. А потом ближний из них скользнул вверх, прямо в сторону Вила.
Делла и Вил победили, как бы дорого ни стоила победа. Медицинские автоны отпустили его через час. С ним все снова было в порядке, только тело немного болело; автоматы не стали тратить время на завершающие штрихи. В результате сражения действительно пострадали многие, было немало серьезных ранений, а спасти удалось только часть медицинского оборудования. Тяжелораненых просто поместили в стасис. Деллу переправили домой, при этом автоны утверждали, что она придет в норму менее чем через сорок часов.
Вил старался не думать о бедствиях и разрушениях, гнал от себя мысли о том, что это его вина. Он предполагал, что поиски пятой пирамиды заставят врага напасть на них с Деллой, а не на все человечество.
