Мальчишка вскрикнул, но явно не от боли. Похоже, он просто не мог поверить в то, что она и в самом деле к нему прикоснулась. Эллисон завела руку мальчишки ему за спину, вышла вместе с ним на тропу и направилась к дому. Он не сопротивлялся, хотя и не казался напуганным. В его глазах застыло скорее изумление, чем страх. Может быть, теперь, когда не она, а этот парень оказался в невыгодном положении, Эллисон наконец-то получит какие-то ответы.
– Ни ты, ни Нейсмит никогда раньше меня не видели, однако ведете себя так, словно давно со мной знакомы. Я хочу знать, в чем тут дело?
Эллисон немного сильнее надавила на руку мальчишки, но не так, чтобы причинить боль, хотя ее голос был достаточно сердитым.
– Я действительно видел вас!.. – Он помолчал немного, а потом быстро добавил: – Ваше изображение.
Может быть, он сказал не всю правду, но… Вдруг здесь все устроено именно так, как в фантастических романах, столь любимых Ангусом. Может быть, Эллисон Паркер уготована какая-то особая роль и мир ждал, когда она выйдет из стасиса. Тогда ее лицо могло быть хорошо известно.
Эллисон и мальчишка прошли по мягкой, усыпанной хвоей тропе. Нет, тут что-то другое. Эти люди ведут себя так, будто они знакомы с ней лично. Может ли такое быть? Не мальчишка, конечно, но Билл, Ирма и, естественно, Нейсмит достаточно пожилые люди, и она вполне могла их знать… раньше. Эллисон попыталась представить себе эти лица, только моложе на пятьдесят лет. Слуги, наверное, тогда были совсем детьми; старик примерно ее ровесник.
Эллисон пропустила мальчишку вперед и теперь просто держала его за руку; ее мысли витали где-то далеко – она размышляла о надгробном кресте со своим именем, о том, кому до этого могло быть дело.
Они прошли мимо главного входа и подняли решетку, закрывающую спуск в подземные комнаты. Дверь, ведущая вниз, была распахнута, видимо, чтобы проветрить помещение. Нейсмит сидел к ним спиной и возился с какой-то аппаратурой, сосредоточив на ней все свое внимание. Продолжая держать поводья лошади, мальчик засунул голову в дверной проем и позвал:
– Пол?
Эллисон посмотрела из-за плеча старика на экран, в который тот уставился: лошадь, мальчик и девушка стояли в дверном проеме, глядя на старика, уставившегося на экран… Эллисон тихо, печально и неуверенно повторила слово мальчишки:
– Пол?
Старик, который для нее всего несколько дней назад был совсем молодым человеком, наконец обернулся.
На Земле оставалось совсем немного мест, где людей жило больше, чем до Войны. Ливермор принадлежал к их числу. В период довоенного расцвета здесь был небольшой город со множеством коммерческих и правительственных научных центров, разбросанных среди пологих холмов. Во времена экономического бума старая энергетическая лаборатория, занимавшая территорию в одну квадратную милю на окраине города, выполняла десятки заказов крупных концернов и сотни мелких контрактов. Один из проектов, почти никому не известный, оказался решающим для будущего. Руководитель проекта, отец Гамильтона Эвери, был достаточно умен, чтобы понять, как можно использовать изобретение одного из ученых его лаборатории, и в результате изменил судьбу мира.
И пока старый мир исчезал под серебристыми куполами или сгорал в огне ядерных взрывов, а позднее погибал от страшных эпидемий, Ливермор развивался. Сначала со своего континента, а потом и со всей планеты новые правители собирали сюда самых талантливых ученых. Если отбросить несколько очень тяжелых лет, когда эпидемии были особенно жестокими, Ливермор разрастался практически непрерывно. Мирная Власть вершила судьбы человечества.
Сердцем Мирной Власти был участок в тысячу квадратных километров, узкой лентой протянувшийся на запад в сторону приморских городков Беркли и Окленд. Даже анклавы в Пекине и Париже были несоизмеримо меньше ливерморского. Гамильтон Эвери хотел создать здесь рай. В течение сорока лет он распоряжался ресурсами всей планеты и ее лучшими умами, чтобы достичь этой цели.
Однако центральной, ключевой частью Ливермора была Квадратная Миля, где сосредоточились бывшие правительственные лаборатории, сохранившие старинную архитектуру Калифорнийского университета среди тысячеметровых куполов, обсидиановых башен и парков, больше похожих на леса.
«Если уж мы должны встретиться втроем, – отметил про себя Эвери, – то более подходящего места не придумаешь». Он оставил обычное сопровождение на зеленой границе Квадратной Мили и шел с адъютантом по старому тротуару в сторону серого здания с высокими узкими окнами, где когда-то находились кабинеты руководства лаборатории.
Вдали от обильно орошаемых лужаек и парков воздух был жарким, каким он и должен быть летом в Ливерморской долине. Белая рубашка почти сразу прилипла к спине Эвери.
Внутри здания с шумом работали давно устаревшие, но все еще эффективные кондиционеры. Эвери казалось, что его шаги по покрытому старым линолеумом полу гулким эхом отдаются в прошлом. Адъютант распахнул перед ним дверь, и Гамильтон Эвери вошел в конференц-зал, чтобы встретиться со своими коллегами – или противостоять им.
