Целую секунду Вили смотрел на Джонка. Только теперь помощник шерифа наконец выпрямился, хотя дышал по-прежнему хрипло и прерывисто. На самом деле Вили следовало оставить Росаса здесь. Так он на несколько минут отвлек бы преследователей, и этого могло хватить для спасения самого Вили.
Росас посмотрел ему в глаза, и кажется понял, что у него на уме. Наконец Вили шагнул к Майку:
– Пошли, мы еще можем сбежать от них.
Через десять секунд улица снова стала такой же пустынной, какой и была уже много-много лет.
Джонки поверили Вили, когда он поручился за Майка, – это было уже второе рискованное решение, принятое им, чтобы вернуться. Первый раз он рискнул, когда постарался не угодить к Нделанте Али; Вили с Майком выбрались с территории Бассейна, не прибегая к их помощи, и обратились прямо к Алькальде. Лишь немногим Джонкам удалось уйти с места операции, и их показания сильно разнились между собой. Однако сама операция, несомненно, закончилась успешно, поэтому Вили сумел без особого труда убедить Джонков, что никакого предательства не было. Подобные объяснения могли бы и не пройти, если бы они попали к Нделанте, которые с самого начала не слишком ему доверяли. К тому же среди них было гораздо больше тех, кто сумел скрыться и мог видеть, что произошло на самом деле.
Так или иначе, Нейсмит хотел, чтобы Вили немедленно вернулся назад, а Джонки прекрасно понимали, что все их надежды на спасение связаны с Нейсмитом. Уже через несколько часов Вили и Майк были отправлены на север. Конечно, обратно они ехали совсем не так роскошно. Их везли по старым заброшенным дорогам в маленьких фургончиках, стараясь сочетать быстроту с осторожностью. И ацтланский конвой знал, что за ними охотится враг.
Ночью их выгрузили на едва заметную тропу к северу от Охая; цокот копыт и скрип старой повозки постепенно растаяли в других звуках ночи. Они с минуту постояли, не говоря ни слова; в последнее время молчание стало для них привычным делом. Наконец Вили пожал плечами и зашагал по пыльной тропинке. Она приведет к хижине человека, сочувствующего Мастеровым, по ту сторону границы. Там их будет ждать по меньшей мере одна лошадь.
Он слышал, что Майк идет следом, но все так же молчит. С тех пор как они покинули территорию Бассейна, Вили и Росас впервые оказались наедине – раньше им просто необходимо было помалкивать. Но даже сейчас Росас не нашел что сказать.
– Я больше не злюсь на тебя, Майк. – Вили говорил по-испански, потому что хотел максимально точно выразить свои мысли. – Ты не убил Джереми; не думаю, что ты желал ему хотя бы малейшего вреда. И ты спас мою жизнь и, вероятно, жизнь Пола, когда напал на Лу.
Росас буркнул что-то в ответ. Некоторое время слышался лишь шум их шагов и голоса ночных насекомых в кустарнике. Они прошли еще десяток метров, а потом Вили остановился и решительно повернулся к своему спутнику:
– Черт побери, почему ты все время молчишь? Здесь тебя никто не услышит, кроме леса и гор. У нас полно времени.
– Хорошо, Вили, я расскажу. – Голос Майка был почти безжизненным, его лицо оставалось темным пятном на фоне неба. – Не знаю, имеет ли это хоть какое-то значение, но я расскажу тебе.
Они снова двинулись в гору по извилистой тропе.
– Я сделал все, в чем ты меня подозревал, – но не ради Мирной Власти или Деллы Лу… Ты что-нибудь слышал об эпидемии хуачука, Вили?
Он не стал дожидаться ответа и принялся сбивчиво рассказывать, перескакивая с одного на другое, о себе и о том, что творилось тогда в мире. Хуачукой называлась последняя из послевоенных эпидемий. Общее число жертв было невелико – наверное, сто миллионов на весь мир. Но в 2015 году это означало, что погиб каждый пятый.
– Я родился в Форт-Хуачуке, но самого города я не помню. Мы уехали из тех мест, когда я был совсем маленьким. Перед смертью отец много мне рассказал. Он знал, кто повинен в эпидемиях, поэтому мы и уехали оттуда.
Семья Росас покинула Хуачуку не из-за эпидемии, названной именем города. Смерть окружала город, но ни эта эпидемия, ни все предыдущие, казалось, совсем его не затронули.
Сестры Майка родились уже после того, как семья уехала из Хуачуки, однако они тяжело болели и таяли на глазах. Росасы переезжали из одного умирающего города в другой, медленно двигаясь с севера на запад. Во время всех предыдущих эпидемий тем, кто выживал, доставалось большое богатство – но в пустыне, когда умирает город, дальнейшая жизнь становится невозможной, ибо вместе с городом умирают и все службы, которые обеспечивали его существование.
– Мой отец уехал, потому что узнал секрет хуачуки, Вили. Они были вроде той группы из Ла-Хольи, только более высокомерные. А мой отец работал санитаром в их исследовательском центре. Он не получил настоящего технического образования. Черт побери, он был всего лишь ребенком, когда началась Война и разразились первые эпидемии.
