Не выдать свое удивление, граничащее с крайним удивлением, хану помогла только многолетняя выдержка воина. Он ожидал от красавицы чего угодно, но не прямых вопросов, которые не стал задавать даже Хань Юшенг, он скорее всего будет исподволь выспрашивать все в течении нескольких дней…. Чжен не только странная, она сумасшедшая. Только сумасшедшие считают, что влезать в дела мужчин – возможно. Конечно, эта женщина не может быть вестником и посланником Неба, но то, что она знает суть разговора говорит о многом. Значит, Хань Юшенг доверяет ей, а Хан Мён ненавидит. Не все так просто, как казалось изначально.
– Вы красивы и умны. И очень информированы. Это странно для женщины вообще и для чужеземки тем более. Я еще не знаю вашего статуса, Чжен, кто вы? Наложница из гарема Хань Юшенга? Невеста? Я слышал о Деве времени, но сразу скажу вам, что уважая буддистских монахов и их вековую работу по ведению летописей, не очень верю в то, что могло кому-то показаться после многочасовых молитвенных бдений. Я вижу, что вы из северных земель, расположенных далеко за степями манчжуров, я вижу, что вы красивая и странная женщина. Женщина. Не вестник Неба, которому мы поклоняемся сотни лет.
Лошади не спеша перебирали копытами, иногда раздавалось негромкое ржание, животные привыкали друг к другу двигаясь рядом и Женька постепенно расслабилась. Они отошли немножко дальше, чем ей бы хотелось, но верхушки шатров и шесты с флагами были хорошо видны, да и речи Агуная не вызывали опасений. Женька понимала, что вреда ей причинить не могут, но не хотела раскрывать свою способность проходить сквозь время раньше времени. Почему-то ей казалось, что для этого будет единственно правильный и нужный момент. Пусть пока она побудет для всех странной чужеземкой. Старания Хан Мена пропали даром. Ему не поверили.
Вдалеке, на довольно большом расстоянии пронеслась фигура седока, лошадь приостановилась буквально на минуту, словно там натянули поводья, а в следующий момент тайши чурдженей просто снес Женьку с лошади, упав вместе с ней на землю. Пара секунд и Женька приготовилась ощутить спиной твердь мерзлой земли, но Агунай, вывернувшись, своим телом смягчил силу удара. Женька даже не успела закричать и испугаться – ее уже аккуратно ставили на ноги.
– Вы не пострадали? Все хорошо? Вы не ранены? – вопросов было много и Женька, хватая ртом воздух и уже готовясь закричать, вдруг уставилась на село своей лошади, так и не издав ни звука. В задней луке – части выступающей над седлом, торчала стрела.
Назад ехали быстро и молча. Стрела вошла довольно глубоко и Женьке понадобилась помощь, чтобы выдернуть ее. Хан чурдженей был странно задумчив, казалось, что он складывает в своей голове некие факты и события, но они не вписываются в его картину. Он больше ничего не спрашивал и только оглядывал степь глазами, налитыми чернотой. Догнать выстрелившего всадника было невозможно. Да и толку от этого было бы мало, перепившиеся стрелки время от времени устраивали состязания друг перед другом, за что получали наказания от хозяев, но не переставали хвастаться своей меткостью, это мог быть одним из них. Увидев, что стрела чуть не попала в случайных людей, он уже давно скрылся и смешался в лагере с другими воинами.
Подъехав к шатрам, Агунай помог Женьке сойти с лошади и слегка обозначил поклон.
– Я сожалею, что наша прогулка прервалась таким образом. Я чувствую себя должником за испорченное настроение. Чтобы отдать долг я окажу любое содействие, какое потребуется, чтобы понять, что сейчас произошло. Была ли это случайность, если все же целью не были вы, Чжен. Это моя земля, я хозяин этих степей. Я не допущу, чтобы моих женщин…. простите, чтобы мою гостью кто-то обидел. Еще раз прощу прощения.
Агунай взмахнул хлыстом и, через минуту его уже не было, зато на пороге шатра стоял взволнованный Хань Юшенг и вопрошающе смотрел на Женьку. По ее бледному лицу было видно, что что-то произошло, но она была жива, не ранена, поэтому Юшенг не спешил задавать вопросы, а просто мягко взял под руку и увел внутрь. Сначала теплый зеленый чай, может немножко вина, а потом Чжен сама расскажет, что случилось и почему она приехала под охраной тайши чурдженей. То, что под охраной было видно по напряженной позе Агуная. Хань Юшенг сам был отличным воином и умел чувствовать опасность и напряженность момента.
48.
– Нет! Чжен, ты не будешь больше ездить на лошади одна. И пешком одна ходить не будешь! Я знаю, что ты не можешь погибнуть, но я также знаю, какую боль ты испытываешь каждый раз, когда умираешь. Сколько раз это уже было? Два? Три? Моя голова скоро будет похожа на твою лошадь. Она станет такой же пепельно-белой! Будешь звать меня не Юшенг, а Хань Байса. Блондин. Ты этого хочешь, да?
