Хань Юшенг в очередной раз пытался вразумить Женьку, потому что идея, которую она предложила, ему очень не нравилась. То, размахивая руками и похожий в этот момент на большую цветную птицу, то обнимая и уговаривая ее, Юшенг действительно показал всю степень волнения и беспокойства, но когда это помогало, если дело касалось решения, окончательно принятого Чжен.
– Хань Юшенг, ты не понимаешь, Хан Мен сейчас на взводе, все что он планировал – рушится на глазах, половина его плана провалилась. Ты видишь, что весь день его лошадь стояла у шатра хана Баймыня. Видел, как они разговаривали и размахивали руками, прямо как ты сейчас? Он взволнован, и я постараюсь вывести его из себя и заставить сделать или сказать необдуманные вещи. И ты зря волнуешься, что я рискую, не будет же он меня убивать на глазах у всех. Когда мы прибудем домой, он уже соберется и будет продумывать следующий план, который может привести к цели. Нужно сейчас, поверь. Я даже не буду ждать. Договор подписан, на завтра назначен праздник, через день мы покидаем эти земли. Для того чтобы что-то подробнее узнать и понять остается очень мало времени.
Женька поднялась с войлочной подстилки, на которую они, в конце концов, сели, накинула теплый плащ и вышла из шатра Хань Юшенга.
Байса была на своем месте, лошадь уже привыкла к своей хозяйке и тянулась к ней серо-белой мордой, выпрашивая лакомства. Женька погладила свою любимицу и начала запрягать для конной прогулки. Бог ты мой, кто б знал еще год назад, что руки привыкнут не только к управлению механической коробкой передач автомобиля, но и к завязыванию, застегиванию, подтягиванию всяких важных ремешков в конской сбруе. Потому что, так же, как сцепление и тормоза могут повлиять на безопасность движения – каждый ремешок и застежка обеспечивали такую же безопасность передвижения на этом огромном и, как оказалось, очень ласковом животном.
Прогуливая лошадь, Женька все ближе и ближе подбиралась к шатру Баймыня, в котором уже долгое время находился Хан Мён. Женьке повезло, буквально на втором круге он вышел, вскочил на своего коня, и, двинулся было дальше, как заметил Женьку и изменил маршрут. Женька повернула Байсу в сторону степи и продолжила «прогулку». Немного смущало, что от Хан Мёна не отставал его верный слуга, но, может это и к лучшему. Хотя, кто и когда обращал внимание на слуг. Для Хан Мена это просто личные живые вещи.
– Чжен, постой! – Резкий окрик действительно оказался неожиданным заставив ее натянуть поводья. Послушная лошадка остановилась сразу же.
– Я знал, что ты все испортишь! Ты всегда все портишь! Как только ты появилась в Чжунго, все сразу пошло не так! – Хан Мен поравнялся с Женькой и порыв ветра донес до нее такой густой дух свежевыпитого вина, что она удивилась, как мужчина вообще может держаться в седле.
– Ты и Хань Юшенг отняли у меня все! Чо Люн должна была быть моей! Ты сосватала мне жену, Юшенгу бы в голову не пришло так все переиграть! – Хан Мен не мог стоять на месте, беспорядочно дергал поводья, его лошадь начала пританцовывать и описывать круги вокруг неподвижно стоящей Женьки.
– Ты лишаешь меня цели! Почему ты не погибла в лесу, почему стрелы не убили тебя! Этот трон мой, я сяду на него! Я надену желтое платье с драконами и тогда ты и Юшенг сгниете в тюрьме навечно… В этот момент глаза Женьки были распахнуты настолько широко, удивления было настолько явно, что Хан Мен протрезвел в один момент. Может это сказался свежий морозный воздух, но он понял, как много лишнего было произнесено, и какую опасную информацию получила сейчас Чжен.
– Стреляй! Убей ее, это приказ! – Хан Мен стал захлебываться злобой, так как его пальцы, все еще подчиненные винным парам не слушались и не могли натянуть тетиву достаточно сильно. – Убей ее!!
Приказ хозяина и господина всегда приказ, слуга не должен думать ни о чем, исполняя его. Это закон. Не должен думать, даже, если выполняя приказ – значит потерять голову. Голова все равно принадлежит хозяину и то, в какой момент она ему понадобится – знает только господин. Слуга беспрекословно выстрелил из лука, и стрела полетела прямо в грудь Женьке. Вернее в то место, где она только что была, лошадь уже две секунды стояла без седока и лишь золотые пылинки растворялись в воздухе. Но стрела с мягким звуком вошла точно в цель. В грудь, в сердце. В сердце Хан Мена, который в тот момент находился за Женькой. Руки воина заскребли по мягким кожаным доспехам, глаза расширились от удивления и из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Хань Мен свалился с лошади кожаным мешком и остался лежать, окрашивая белоснежный слой снега красным. В стороне из ничего возникла женская фигурка, и послышался крик.
