Хань Юшенг тигром метался по шатру и, немного переборщив с эпитетами в своей речи, уже заставлял Женьку улыбаться и посмеиваться. Но это было намного лучше того странного и напряженного молчания, в котором они провели почти час. Женьку отпустило, она перестала мелко дрожать и, выпив крепкого чая, поняла, что ей опять повезло. Небо ли послало ей тайши чурдженей или случайность, но этот человек ее спас. Умирать действительно очень больно. Женьку передернуло.
– Ты опять дрожишь! Накинь мой плащ, он на меху, сегодня похолодало, середина зимы, хотя в шатре горят жаровни и воздух теплый, но надень и согрейся. И еще, Чжен, я знаю, что ты сильная, я знаю, что своенравная. Мои уговоры на тебя не подействуют – ты будешь говорить про стрелков, которые перепили вина, про случайности… это не случайность.
Юшенг взял со стола обломанную стрелу, передал Женьке, и пока она в который раз её рассматривала – достал еще одну из поясного мешочка для амулетов. Наконечник второй стрелы лег рядом с первым.
Женька задумчиво крутила в руках два наконечника и глядела на клеймо мастера, похожее на двойную галочку или летящую птичку. Две птички. Клеймо одной стрелы не отличалось от другого.
– Ты всегда носишь наконечник с собой? Ты все же пытался найти мастера? Как ты догадался сравнить их? Го Жун проверил всех оружейников Поднебесной, чтобы найти того, что делает эти наконечники и не нашел. Ты понял, что они изготовлены не в Чжунго? Женка снова была взволнована, но, как ни странно – не испугана. Ей было любопытно и в серо-синих глазах зажглись огоньки азарта.
– Теперь возникает вопрос – чурджени или кидане помогают Хань Мену. Если чурджени, то зачем Агунай меня спас? Не хотел, чтобы это произошло при нем? Нарушало его планы? А если это цель Хан Мёна и Баймыня, то он разозлился, что не знал? Но зато мы подошли ближе к разгадке. Мы справимся. И еще – я поняла, что нужно делать для подписания договора о мире. И для этого мне нужно быть на вашем совещании. Вы же через пару часов собрались опять оговаривать условия? Вот и хорошо. Я приду позже.
Юшенг понял, что спорить бесполезно и только махнул рукой. Чжен всегда оставалась собой – неуемной в идеях и непредсказуемой в поступках.
Шатер был полон разгоряченных мужчин. Опять много разговоров и вина, но на этот раз не было гостеприимных речей, все условности были соблюдены ранее, каждый из присутствующих пытался достичь своих целей и своих интересов. Хан Мен сидел вдалеке и понемногу напивался. Договор о его женитьбе на дочери Баймыня ждал подписи и одобрения Го Жуна.
– Хитрая бестия! Хань Юшенг обыграл его в этом вопросе, да и Баймынь мог бы заранее предупредить, что имеет виды на императорскую кровь своих наследников. Эта жирная жаба сидит со счастливым видом и потирает пухленькие ручки. Еще бы, если все получится, так как планировалось, то чурдженей можно будет использовать в темную, пообещав им земель. Жаба проплатит вооружение и воинов. Он, Хан Мён, наконец-то займет подобающее ему место на троне, являясь при этом законным наследником престола (подростки и старики часто погибают в войнах первыми). А красавица киданка, его будущая жена – станет императрицей Чжунго. Жаба даже не надеялся, что их общий план станет для него еще привлекательнее и выгоднее. Но, может, он, наконец, начнет действовать решительнее и умнее. Его воин здорово испортил ситуацию. Теперь эта девка станет осторожнее, а пока она рядом, Юшенга словно оберегает Небо.
Продолжая пить вино из медного кубка, Хан Мён наблюдал за самыми настоящими торгами. Обсуждались условия мира, условия, которые не подпишет ни один из вождей. Нет такой силы, которая смогла бы заставить их подумать о том, что они не смогут завоевать Чжунго. Настроение немного улучшалось. По губам зазмеилась улыбка. Может красавица киданка окажется симпатичной. Пусть будет. Всего лишь одной больше. Когда он наденет желтое драконье платье – у него будет тысяча женщин, которых он только пожелает. Чо Люн тоже будет его. Наложницей.
Сильный и холодный сквозняк прошлестевший по шатру заставил людей поднять и повернуть головы в сторону полога, исполнявшего роль двери. Полог был откинут на всю ширину. Зимний ветер с радостью ворвался в теплое помещение, поиграл с огнями жаровен, раздувая угли еще больше, прошелся по разгоряченным лицам и стих. Полог закрылся. В шатер не спеша заходила чужестранка из Чжунго. Вонсам, парадное платье из темно синего шелка с золотыми кистями был расшит такими же золотыми нитями. Часть каштановых волос рассыпалась каскадом по плечам, а часть была закреплена большой заколкой с драконом, «трепещущие» шпильки тоже нашли свое место в прическе и дрожали лепестками и цепочками при каждом шаге. Серо-синие глаза на фарфорово-белом лице притягивали взгляды. Женька посмотрела на каждого и только после этого совершила полный церемониальный поклон.
Сочетание несочетаемого, появление неожиданного вызвало шок и нужный эффект. В шатре воцарилась настолько звенящая тишина, что был слышен треск угольков в жаровнях.
