Путешествие длинной в пять дней показалось Женьке вечностью, несмотря на то, что у нее была возможность "убегать" на ночь домой, пока повозка стояла на месте. Людям и лошадям требовался отдых, часов шесть хватало для сна сопровождающих, и Женька пользовалась моментом, чтобы побыть дома, принять душ и немного полежать в кровати, а не на жесткой скамье.
– Божечки мои… Этому народу до ближайшего изобретения, хотя бы, велосипеда жить еще несколько веков… В тяжком физическом труде, философии смирения и выживания. Зато проблема ожирения почти не стоит. Да и детей не нужно заставлять заниматься домоводством и физкультурой. Девочки, даже в знатных сословиях, к шести годам овладевают основами этикета, зачатками ведения хозяйства в доме, вышивке или другим умениям. Мальчики – стрельбе из лука, боях на мечах и все, абсолютно все, умеют управляться с лошадьми и домашним хозяйством. Наших бы школьников сюда… на это домоводство и эту физкультуру… Хоть иногда. Было бы очень полезно.
Женькины размышления прервал Хань Юшенг, который все это время вел себя предельно корректно и всячески пытался сделать путешествие Чжен приятным и комфортным. Он до сих пор не верил, что Чжен едет к нему и ломал голову о том – как представить ее при дворе, в каком статусе – и эта неизвестность немного пугала его. Хань Юшенг задумался. Дева времени может изменить его судьбу, а может и не изменить – это будет решать Небо. Умирать из-за амбиций Хан Мёна совершенно не хотелось. Двадцать четыре года – это достаточно много, чтобы погасить юношеские порывы и надежды на случайные возможности наследования трона, и очень мало для того, чтобы закончить жизнь.
– Чжен, сегодня мы приедем. Я хочу посоветоваться с тобой. При въезде в город твой статус должен быть определен, твое желание и мнение будет решающим. Либо ты предстаешь перед Го Жуном в качестве мой невесты и будущей жены, которую я везу из другой страны, либо … Чжен, прости, но я не могу придумать что-то еще, что защищало бы тебя…, но… моей наложницы.
Женька думала обо всем этом. Она давно примеряла и продумывала положение, в котором можно будет помочь Юшенгу. Почти полгода, проведенные в Корё, дали ей полное представление о положении женщин. "Поднебесная" в этом плане ничем не отличалась. "Ничья" женщина – это даже меньше рабыни и кисэн.
– Юшенг, я понимаю, я ценю заботу, но мы сделаем по-другому. Находясь в твоей повозке, я не подвергнусь досмотру при въезде в город, никто не знает, что ты возвращаешься не один. Слуги сопровождения должны получить от тебя приказ молчания. Они даже никого не обманут – так как в твоей стране обо мне никто не знает и, соответственно, никто не будет задавать вопросов и спрашивать. Сплетни о том, что император Ван Со дал развод своей наложнице дойдут до Чжунго еще не скоро и мало кто сможет связать этот слух со мной. Я знаю, что у вас тоже есть много деревень, которые покинули люди, потому что земля истощилась и жить там больше невозможно. Пусть в одном из таких безлюдных мест у меня будет дом, куда я смогу приходить. Ты несколько раз брал меня за руку, вспышек-картинок не было. Значит, твоя судьба не изменилась, значит, нужно еще раз все хорошо продумать и убрать те моменты, которые являются определяющими. Я не хочу в этот время находиться на глазах других людей, я чужестранка, я буду привлекать внимание, я уже проходила через это. Хочу побыть незаметной как можно больше. Тем более, что опасности для меня нет – можно уйти в свое время или предъявить учетную табличку и императорские украшения семьи Со, сделанные для меня. Придется раскрыть личность бывшей наложницы императора, но вместе с тем я тогда буду иметь определенный статус, личность и – безопасность. А пока пусть обо мне до нужного момента не знает никто.
Женька молчала, Юшенг размышлял над ее словами и понимал, что эта хрупкая девушка старается предусмотреть все, что она действительно обладает не только способностями выполнять предназначения Неба, но и острым умом. Юшенг думал о Ван Со, о том – смог ли бы он расстаться с Чжен ради самой Чжен. Некоторое время было слышно только мерное постукивание колес о твердую каменистую почву и цокот копыт о встречающиеся камни. Вскоре движение процессии стало замедляться и гул взволнованных голосов оповестил о том, что впереди стали виднеться городские ворота. Путешествие закончилось.
4.
Городские ворота не только казались – они на самом деле были огромными. Три-четыре человеческих роста высотой, толстые бревна закрытые кованными металлическими пластинами внушающие надежность, а несколько стражников в полном боевом вооружении – доспехах из кожи и меди, с мечами в руках и кинжалами в ножнах, дополняли это ощущение. Некоторые из них проверяли все повозки и всех простолюдинов, пытающихся попасть в город, другие спрашивали о цели визита. Город – основа безопасности императора, городские ворота – такой же символ власти и силы, как трон и корона.
Процессия остановилась, послышались окрики, немногословные вопросы и ответы Хань Юшенга и, наконец, "Проезжайте!".
