Гибель даже самых простых детей Схеналуса, выращенных на моих глазах, и то сильнее повлияла бы на меня, так как у меня имелась более глубокая связь с ними. Терранцы же, даже доказав свою преданность, оставались чужеродным элементом для меня, не до конца понятым. Допустимым, но всё равно находившемся на стадии тихой замены моими собственными творениями.
А потому нельзя было не испытать уважение перед его работой над спасением своих сынов, даже если я сам не имел подобных качеств. Настоящие чувства, если судить по анализу мимики и рефлекторных движений тела, свойственных даже для Примархов. Он ценил жизнь каждого из своих сынов, и не мог бросить их на подобные пытки, отчего выглядел готовым на самые дикие поступки.
— … Твоя проблема серьёзна, а потому не могу не помочь тебе в столь критически важный момент, — выдохнув, произнёс я, подходя к своему брату, ставшему возле одного из чародеев, застывшем в одном миге стазиса. — Я не самый глупый из наших братьев, а потому кое в чём разбираюсь, пусть это не обязательно биология с твоим искусством варпа. Да и нужны лишь сейчас эти знания? Раз даже ты, обладая всеми знаниями планеты-чародеев, не нашёл ответ, так может его нужно искать другим путём? Так позволь же мне показать тебе, как решают проблемы с помощью металла, камня и человеческой настойчивости.
Магнус с удивлением посмотрел на меня, однако всё-таки кивнул и слегка отошёл в сторону, позволив мне ознакомиться с деталями обследований. Судя по целым горам бумаг, это не будет быстрым делом, но и торопиться пока некуда — уверен, ДюКейн отлично справиться с командованием легиона, пока меня не будет. А вот в здоровье моего брата и его эмоциональном состоянии, если оставить того наедине, я уже не так сильно уверен.
...
— Ну так что скажешь насчёт наших братьев? Я уже видел Дорна, Хоруса и Фулгрима, что с ним постоянно вертится, однако ещё столько родственников предстоит увидеть, что даже не знаю, как реагировать. Русс, Вулкан, и даже Феррус — про каждого из них уже есть отдельные слухи с полноценными мифами, вот только реальность всегда оказывается другой. А потому мне хотелось бы услышать слова кого-то, кто способен узнать многое про них и без личной встречи.
Робаут Гиллиман, Примарх с короткими светлыми волосами и бирюзовым доспехом, с улыбкой смотрел на своего брата, красовавшегося золотистыми длинными волосами и двумя белыми крыльями, выходящими из его спины. Два сына Императора, пока что последние найденных им, с момента своей первой встречи поняли, что им приятна компания окружающих.
— Я также пока встречал лишь Хоруса с Фулгримом, а также имел возможность недолго лицезреть Лемана в действии. Его ярость впечатляла, однако порой он слишком далеко заходил в своём отыгрывании варвара. Лишь по редким брошенным комментариям, где он в грубой форме предлагал правильную тактику, удавалось увидеть воина чести и достоинства под маской зверя, — отпивая кафф из одной гигантской чашки, ответил Ангел Империума. — Про Вулкана также слышал только хорошее. Он показал себя одним из самых гуманных наших братьев, ценящим жизни самого последнего человека, а его навыки молота и кузни впечатляли, пусть мне и были непонятны тонкости его искусства. Дорн является воплощением воли и верности, а потому ему даже не нужны комплименты — он и так прекрасно знает себе цену. Феррус же… Мои видения практически не покрывают его, и показывают какую-то чепуху, а потому не могу говорить точно.
Примарх Ультрамаринов, отпив из своей чашки, вопросительно поднял бровь. Его брат оказался одарён многими навыками, и предвидение грядущего было лишь одним из многих. Пусть и самым полезным, но в то же не главным козырем сильнейшего дуэлиста Империума, уже начавшего доказывать свой статус.
— Все мои видения, связанные с вами, пусть и не особенно важны, но показывают что-то ясное, — сразу же стал пояснять Примарх. — Например то, как Фулгрим вместе с несколькими своими сыновьями возьмёт целый мир, или как Хорус поможет защитить нашего отца от великого орка. Как Дорн воздвигнет великие сооружения на Терре, или как Вулкан создаст невероятные артефакты, способные зажигать и тушить сами звёзды. Порой я видел кое-что даже про некоторых из моих братьев, пока что не найденные отцом — но ты всё равно не хочешь знать, с кем именно наш Лев сейчас сражается в тёмных чащах своего мира. А уж что творится в темноте Владыки ночи… В любом случае, это не важно. Имеет вес лишь то, что пытаясь увидеть путь Ферруса, я слышу лишь могучий рёв дракона и круговорот пепла со стальной пылью. А затем эхо тысяч голосов и смерть звёзд, что окончательно прерывают любое видение.
Робаут хмыкнул, после чего отставил чашку в сторону и взглянул на зелёные луга Маккрага, его родного мира, видимые с орбиты их корабля. Они всегда успокаивали его, и приносили ясность в сознание. И после таких очевидно плохих знамений ему требовалось спокойствие.
