— Слухи про него тоже смешанные, правда, не совсем как у Русса. Если последнего просто считают яростным зверем, а потому сильно недооценивают и тайно презирают, наш металлический брат оказался сильно нелюбим половиной Империума, и очень почитаем второй. Вести про «сына Омниссии», — закатив глаза, с сарказмом ответил Гиллиман. — уже распространились по всем мирам техножрецов. И насколько верны слова моих агентов, ему уже много где начали памятники ставить в церквях и молиться как второму воплощению Машинного бога.
Сангвиний виновато убрал взгляд. Он сам прекрасно понимал, каково это, когда кто-то перестаёт видеть в нём личность, и начинает относиться как к ожившему божеству, что не могло никак изменить мысли своих последователей. Вот только он решил сторониться своего культа любой ценой, и это вполне неплохо получалось — галактика огромна, и один мир не имел особого значения. Однако Ангел также совершенно понятия не имел, что бы сам делал, если бы тысячи миров сделали бы его частью своей религии…
— … Проблема в компромиссе нашего отца, — хмуро продолжил Робаут. — Первоначально, я даже не обратил на него внимания, сделав акцент именно на запрете всех религий и поклонений, однако теперь уже нельзя закрывать такую концептуальную проблему, как его допущение существования Марсианского культа при запрете всех остальных религий. Наш отец желал заполучить ресурсы Механикума в своё владение, допустив одну единственную поблажку своей идеологии, так как не считал её особенно важной в долгосрочной перспективе. И так было бы, если Феррус не поддержал их бредни, сделав опасный прецедент. Потому как теперь каждый страждущий дурак знает о том, что если он желает почитать нашего отца и нас в качестве богов, то всегда есть место среди алых мантий Марса, что делает запрет религий практически бесполезным. Многие фанатики не дураки, а потому быстро адаптируются под условия.
— Но его достижения действительно полезны, — попытался защитить своего брата Сангвиний. — Его оружие, танки, авиация и модификации пустотного флота уже принесли пользу. Хорус хвастался фактом наличия последних разработок, подаренных ему Феррусом, и, могу удостоверить, результат действительно впечатляет. А потому, подозреваю, наш отец и допустил существование подобного исключения. Ведь что сможет один культ, даже сильно распространённый, в масштабах целой галактики?
Гиллиман тяжело выдохнул, но не стал продолжать. Его разум анализировал тысячи возможных исходов, и что-то каждый из них не приносил ничего хорошего, кроме редких статистических ошибок. Вот только их задача, как Примархов, бороться против судьбы, а потому лидер Ультрамара не сдатся так просто.
Лишь один вопрос продолжал волновать Робаута, так как от ответа на него зависело всё — Феррус однозначно закрывает глаза на слова их отца, так как видит плюсы в обожествлении себя со стороны главной промышленной силы человечества, однако в этом ли единственная причина его действий?
Потому как если в мотивах любого из его братьев окажется хотя бы капля желания заполучить настоящую власть и сместить отца… Максимум через полтора-два века, человечество вновь ощутит на себе ужасы братоубийственной войны и внутренних конфликтов, что раздерут галактику и всё человечество на части.
— Просто поразительно! Наше творение показывает невероятную проводимость сил Эмпиреи, выходящую за границы всего, видимого ранее! Этот камень обладает фантастическими свойствами резонировать с психической энергией, а потому может одновременно служить как блокатором течений Имматериума, так и усилителем. Потенциал подобного открытия невероятен! Почему ты раньше не раскрыл секрет этого сокровища? С его помощью нам удастся совершать такие чудеса, о которых раньше нельзя было и задумываться!
Бодрый Магнус, явно захваченный идеями использования Чёрного камня, расхаживал по комнате с камерами стазиса и активно жестикулировал, разрабатывая сотни вариантов применения моего открытия. И я уже почти сожалел, что раскрыл своему брату такой секрет.
Конечно, если мыслить здраво, его даже упоминать не стоило перед псайкером такой мощи, так как это чуть ли не единственный способ побороть кого-то вроде него, а потому само знание, находящееся в чужих руках, ставило угрозу над моими планами. Вот только в подобной логике была одно слабое место — несмотря на своей внешний вид, я не машина и не обязан абсолютно всегда мыслить и действовать рационально. Да и подобные секреты могли ударить по нашей безопасности в долгосрочной перспективе.
Даже моих качеств определения человеческих эмоций хватало, чтобы заметить ту глубину, в которую закапывал себя мой брат, пытаясь спасти своих сынов. Хотя он и старался показывать себя в качестве всезнающего и горделивого короля-мудреца, этот напускной образ лишь сильнее раздирал его душу, так как «великий чародей» не мог допустить страдания своего легиона, только потому что обладал недостаточными знаниями об устройстве Океана душ.
