— Мы живём не на каком-то тёмном мире, где поклоняются колесу и не знают, сколько ужасных тайн скрывает вселенная. И видя все чудеса, на которые мы сами способны, ты действительно веришь, что нет способа превратить даже самое обычное знание в оружие? Мне потребовалось бы менее часа, чтобы с помощью десятка вирусов уничтожить все вычислительные средства на этом мире, способные принимать сигнал в любой форме. Думаешь, наш отец, ты сам или какой-то сверхсильный ксенос-колдун не смог бы подобное сделать с информацией, впитываемой обычным разумом? Не смогут превратить знание о лекарстве в ключ к нашему падению?
Опечаленный Магнус ещё минуту стоял над самыми мутировавшими из Тысячи сынов, что выглядели скорее как гигантские опухоли, чем люди или космические десантники. Благодаря лучшим медикаментам галактики удавалось временно блокировать физическую боль, но мой брат точно чувствовал поражение души, что приносило куда большее мучение. Я замечал её благодаря экстремально повышенной мозговой активности, но настоящий чародей должен был прекрасно ощущать саму агонию.
— … Включай машину, — сдавшись и опустив голову, ответил Магнус. Мой брат оказался невероятно горделив и уверен в своих силах, однако, к счастью, мне удалось застать его в момент своей главной слабости, когда он не смог исцелить самых дорогих себе людей, как бы не старался искать ответы в варпе. А потому был готов к особенно экстремальным решениям, сейчас казавшимися единственно верными.
Кивнув ему, я мигом запустил алгоритм, что привёл в действие механизм, нависший над одной единственной капсулой, где помощь требовалась скорее всего. Алое свечение рун начало размеренно сиять, показывая стабильную работу ритуальных кругов чародея, что особенно контрастировали с показаниями моих экранов, целой мириады проводов, опутавшими каждую камеру, а также массивные серебряные генераторы в форме черепов, чьи глаза излучали изумрудный потусторонний свет. Орочья технология была чем-то безумным, но всё равно возможной для копирования с некоторыми оговорками.
Машины, изменённые мной и Магнусом, являлись слиянием двух кардинально разных типов мышления, а потому любому стороннему лицу показались бы чем-то не способным работать от слова совсем. Вот только мы оба были Примархами, а это не просто звание или титул.
Мы обладали способностями делать невозможное возможным, особенно если вместе работали над одной задачей. Алый король оказался достаточно образован, чтобы понять мои чертежи, а моих попыток изучить варп с техникой зеленокожих оказалось достаточно, чтобы разобраться в его странных манускриптах и гримуарах, позволяющих менять реальность с самыми настоящими душами путём изменения потоков психической энергии.
— Начинается, — спокойно произнёс я, когда два столь чуждых свечения начали смешиваться. Машины молчали, издавая единый гул работы, пока сам воздух начал слегка дрожать от мистического света, смешиваясь в каком-то безумном танце, окружавшем тело космического десантника, поражённогл особенной болезнью.
Несмотря на то, что ни один из нас не был мастером плоти и генетики, одно качество Изменения плоти мы усвоили — оно неразрывано связано с варпом, и чем больше некая личность погружалась в использовании сил Эмпиреи, тем хуже им становилось. А потому решение казалось очевидным — лишив разумного псайкерских способностей, проклятие прекращало развиваться и становилось самой обычной болезнью.
Надетый на голову Астартес шлем обладал небольшим куском Чёрного камня, а также ещё несколькими десятками рунных цепочек Магнуса, что влияли на саму душу испытуемого. Максимально аккуратно, стараясь ничего не сломать больше нужного, наша машина делала нечто невероятное — разрывала связь души с Имматериума и навсегда лишала возможности колдовать.
И результат нашей работы уже предстал перед нашими глазами — Орзмунд Ариман, первый подопытный и самый сильно поражённый представитель легиона, походивший на один мучавшийся кусок плоти, с каждой секундой принимал человеческую форму, когда мои наниты возвращали ему нормальный вид, а «машина Опустошения», разрывала его связь с Океаном душ путём блокирования некоторых областей мозга и воздействия рун на душу.
И самое приятное — наше творение работало. Всего через несколько минут трансформации перед нами предстал самый обычный Астартес, чья связь с Имматериумом была меньше чем его собратьев, никогда не обладавших возможностями колдовать. Он всё также продолжал лежать на столе, не в силах пока что и пошевелиться, но все жизненные показатели уже были в норме.
