Одежда летит на пол, туда же отправляются одеяло и подушки. Надеюсь, что ими мы ничего не сбили и утром мне не придется все быстро убирать. С появлением Марка мы привыкли к тишине. До сих пор помню хриплые стоны Саши, которые раздавались около уха; помню, как он заставлял стонать меня. Но теперь мы можем позволить себе тихие вздохи, мычание и покусывание губ до крови, чтобы сдержать все, что рвется наружу.
– Я запрещаю тебе вставать в ближайшие минут… сорок. Мне сейчас чертовски хорошо. С тобой. – Его рука поглаживает мои плечи, пальцы зарываются в волосы. Чувствую, что утром мне нужно будет повозиться с прической, но сейчас меня это мало беспокоит.
Лишь тихо смеюсь и киваю его словам. Мы лежим в темноте, фильм закончился, и проектор выключился. Мы с Сашей вдвоем, и это мгновение не в силах разрушить даже телефон, о котором я не могу перестать думать. Приподнимаюсь и накрываю губы Саши своими, хочу оставить право последнего поцелуя за мной. И сейчас, пока он целует меня, пальцы одной руки слегка сжимают мою шею, другой – убирают телефон на пол, туда, где я точно не смогу увидеть его.
Я снимаю небольшую двухкомнатную квартиру вместе с другой девушкой, Аней, она уже давно окончила универ и работает. Каждый вечер приходит замученная, а утром встает с первыми петухами и уходит. Именно такой жизни я и боюсь. Не хочу считать каждую копейку, жить от зарплаты до зарплаты, стоять в очереди на кассе, чтобы пробить несчастную буханку хлеба и пакет молока. Самого дешевого и такого, которое испортится через пару дней. Я рождена, чтобы вставать ближе к обеду, питаться в лучших ресторанах города и украшать своим присутствием мужчину, способного меня обеспечивать. И, что немаловажно, нужно, чтобы этот самый мужчина был мне под стать. Хорошо, что с этим никаких проблем нет и кандидатура найдена. Осталось ее окончательно прибрать к рукам, и дело в шляпе.
– Маш, ты не видела, я йогурт покупала, не могу найти! – кричит мне моя соседка. Слышу, как закрывается дверца, как Аня подходит к моей комнате и стучит в дверь. Я не отвечаю, поэтому та стучит еще раз. И еще.
И после этого я еще думаю о том, чтобы пригласить Сашу сюда? В этот гадюшник? Да тут крошке хлеба негде упасть, так узко и тесно. И еще никакого личного пространства! Так и вижу, как Саша заходит в мою комнату, а потом убегает от меня сломя голову. После такого он не то что не ответит на мой звонок, забудет, кто я вообще такая.
– Не видела. И уйди. Ты мне мешаешь.
– И чем это ты там занята? Хомячишь мой йогурт? Учти, я знаю, что это ты! Он еще утром в холодильнике стоял, а сейчас там пусто. Пусто, Маш, слышишь? А кроме тебя, в этой квартире никого не было! Я продукты за свои деньги покупаю, а едим почему-то мы вдвоем. Или давай деньги на еду, или питайся тем, что можешь себе позволить.
– Да я понятия не имею, о чем ты говоришь! – возмущаюсь я. Не хочу открывать этой полоумной дверь, поэтому мы продолжаем общаться через нее.
– Как знаешь. Но еще раз притронешься к тому, что купила я, пеняй на себя.
Оставляю ее реплику без ответа и тянусь к телефону. Настроение у меня сегодня и без этого разговора паршивое. Мужчина, с которым я хочу быть в эту минуту, находится далеко от меня. Еще и с чужой женщиной и ребенком. Формально это его ребенок и жена, но все временно. Все временно. Особенно любовь.
