– Это несерьезно, дядя Филя. – Она вздыхает и ладошками убирает темные короткие волосы, выпавшие из прически. – Разве похоже, что меня можно удивить киндером? Даже если их целая коробка?
Не могу сдержать смешка и этим привлекаю внимание девочки. Теперь она смотрит на меня, немного наклоняет голову к плечу, и тут ее взгляд цепляется за мои серьги. Новые. Аккуратные, с изумрудами в сердцевине. У самой девочки ушки тоже проколоты. Случилось это не так давно, но помню, что она сама этого хотела.
– Хочу такие сережки. Как у твоей жены.
Жены.
Мне все еще непривычно, что я являюсь его женой. Человека, которого люблю так сильно, что описать это словами невозможно.
– Тогда я тебе их подарю. В следующий раз.
– Ах вот ты где. Василиса Александровна, пойдемте! – Брат Лины, Макс, подходит и забирает девочку на руки. Она крепко обхватывает его за шею ладошками и целует в щеку. Теперь улыбается ему и что-то шепчет на ухо. – Фил, да она из тебя веревки вьет! – смеется Максим. Вероятно, девочка рассказала про сережки.
На празднике не так много людей. Лишь члены семьи и родственники. С большинством я знакома, но почти никто из них не знает о том, что я спала с Сашей. Только некоторым известно, почему я стараюсь не находиться рядом с Линой слишком близко. Я не хочу напоминать ей ничего дурного. Стараюсь вести себя хорошо, быть незаметной. Теперь понимаю, каково ей видеть меня тут, но и не приходить тоже не могу. Я жена друга их семьи, и мое отсутствие просто немыслимо!
Напротив меня сидит Максим. Рядом с ним красивая молодая блондинка, которую я уже видела несколько раз. Не помню, как ее зовут, но, видимо, у них все серьезно. Вижу, как она на него смотрит, как пытается понравиться его семье.
Решаю немного прогуляться и выхожу из-за стола. Целую Фила в щеку и иду на металлические качели. И только сейчас замечаю, что Лина сидит на них. Рядом с ней ерзает Василиса и что-то бурно рассказывает. Уже собираюсь развернуться и уйти, но голос Виталины все же останавливает меня.
– Не уходи, – говорит она мне, а потом поворачивается к дочери. – Иди к папе, малышка.
Девочка улыбается мне и спрыгивает с качелей, бегом несется к столу. А я, словно приклеенная, так и остаюсь стоять. Но все же делаю неспешный шаг и подхожу ближе. Поправляю платье и края темной накидки, которую мне вынес Филипп. Застолье проходит в беседке на заднем дворе. Там достаточно тепло, но, когда выходишь на улицу, прохладный октябрьский воздух слишком сильно кусает за кожу.
– Все еще не верю, что это происходит. – Лина натягивает на ладони рукава вязаного жакета. Точно такой же и на девочке, смотрится это очень мило.
– Мне жаль, что тебе приходится видеть меня и вспоминать все это…
– …не напоминай мне об этом, Маша. Это прошлое. И я хочу, чтобы все это осталось в прошлом. – Она встряхивает головой и даже немного резко прерывает меня. – Да, я зла и ненавижу ту Машу, которая спала с моим мужем, но не тебя. Ты изменилась. Даже не знаю, что Фил сделал с тобой и как ему это удалось, но ты стала другой. И к этой тебе у меня нет никаких претензий. Только просьба. Одна.
– Какая? – шепчу и пытаюсь восстановить севший голос.
– Никогда не возвращайся к той Маше. Не будь как она.
– Никогда.
Мы сидим с ней еще немного, Лина уходит первой. В нескольких шагах от нас останавливается Саша, и Виталина идет к нему. Он ее обнимает, вижу, как ладони скользят по спине. Воображение рисует, как натягивается на плечах его рубашка. И от этого у меня внутри ничего не екает. Но стоит мне представить, как меня обнимает Шнайдер, сразу приятно тянет и ноет низ живота, тело наполняется приятным теплом.
– Ну пап! – ноет Василиса, и я с улыбкой перевожу на нее взгляд. Она стоит неподалеку и старательно закрывает себе ладошками глаза. – Мам! Прекратите! Это некрасиво.
А они лишь смеются. Саша целует жену и улыбается, глядя, как девочка хмурится и ругается на них. Ваня с остальными ребятами, большая часть которых немного младше его самого, играет в приставку в доме. Марк спешит и подхватывает на руки сестру, которая продолжает причитать о том, что целоваться – это неприлично и ее родителям должно быть стыдно. Но я вижу, как она улыбается.
Спешу к столу и снова сажусь рядом с Филиппом, он мгновенно кладет ладонь мне на колено и мягко поглаживает его.
– Поговорили? – Утвердительный кивок. – Вот и славненько. А ты боялась, Маруся.
