Сын сидит с нами на диване и старательно обдумывает каждое услышанное слово. Забирая его из сада, я уже заводил этот разговор. Пока он маленький, говорить о детях проще простого. Я даже рад, что это происходит сейчас, а не тогда, когда он станет старше и его вопросы будут более каверзными. Встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Пока ему всего три. Точнее, четыре исполнится со дня на день, и до шестнадцати лет нам еще много чего предстоит пережить.
– Пап, а как он там появился-то?
– Это я сделал, – слетает с губ тихо, и я получаю шлепок по бедру от жены.
– А как ты его туда засунул? Что мама такое съела, что внутри нее живет теперь… А кто там живет? Как он выглядит? Это ведь девочка? Или мальчик? Как я? – Марк в нетерпении ерзает на диване, усаживаясь поудобнее, и закидывает нас вопросами. Переглядываемся с Линой и мысленно делим все вопросы пополам.
– Так происходит между взрослыми людьми, малыш. Когда любишь. Сильно-сильно. От этой любви появляются дети. Вот у нас ты появился. И теперь будет еще один малыш.
Лина отвечает, а я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к ней. За все то время, что мы жили порознь, я слишком соскучился, чтобы сейчас держать свои руки при себе.
– То есть вы любили, и я появился. А потом? Больше не любили? А потом снова залюбили и кто-то опять родится? – Он сводит брови к переносице и ворчит что-то о том, что у взрослых все слишком сложно.
Эти месяцы без семьи выдались отвратительными. Первое время я пытался все решить быстрее. Может, где-то надавить, где-то схитрить, чтобы жена с сыном снова были со мной. Но сейчас я понимаю, что так ничего бы не добился. Лишь сделал бы хуже. Правильным решением было отступить, дать ей время. И я его ей дал. И теперь Лина снова рядом со мной. Мы вновь живем в нашей квартире, через несколько месяцев родится малыш. Точнее, малышка.
Виталина напрочь отказалась знать пол будущего малыша. Поэтому после последнего приема у врача ушла, а я остался. Взял первый снимок дочери, спрятал его во внутренний карман пиджака. Он все еще лежит там. Раз Лина хочет, чтобы все было для нее сюрпризом, то так оно и будет. Хотя что-то мне подсказывает, что она знает, кто родится. Чувствует.
– Я хочу, чтобы родилась девочка. Буду ее защищать. Как Макс маму.
– Максим – младший брат твоей мамы, Марк, – улыбаюсь и подхватываю его на руки, уношу в спальню. Он уже начинает зевать и потирать сонно глаза, так что у нас сейчас по плану сказка и крепкий сон до позднего утра. Завтра выходной, и никто из нас никуда не спешит.
– Но он все равно ее защищает, да?
– Конечно.
– И я буду защищать ее. Я сильный.
– Конечно, сынок.
Помогаю ему переодеться, а потом укрываю. Марк слушает сказку, но я вижу, что он хочет еще что-то спросить. И прикрываю книгу, тем самым показывая, что готов ответить на любой вопрос.
– Мы ведь больше не уедем? Я и мама. Останемся с тобой, пап? – Он крепко держит пальчиками край одеяла, а сам прячется под него. Видны лишь глазки и темная макушка.
– Больше нет. Никуда и никогда.
– Хорошо. Тогда давай дальше сказку.
И я читаю. А сам думаю над словами сына. Больше не отпущу. Никогда и никуда. Хватит ошибок. Я видел последствия своего поступка. И они мне вовсе не понравились. Жить одному в пустой квартире, где повсюду остались вещи любимой женщины и ребенка, – отвратительно. Засыпать каждую ночь в холодной постели и не иметь возможности обнять ту, которую люблю, – паршиво.
Много раз я возвращался мыслями в день, когда впервые увидел Машу в том проклятом кафе. Когда улыбнулся ей в ответ, а потом изменил жене. И сделал это снова. Я знал о последствиях. Для меня не было новостью, что Лина уйдет, как только все узнает. Уйдет сама и заберет сына. Но отказаться от Маши я не мог. Наваждение какое-то. Эта мелкая сучка точно знала, как себя подавать. Что говорить и куда целовать. Она была податливой, нежной и милой, когда это мне нужно было. Но в то же время была страстной и дерзкой. И мое желание к ней перекрывало все мои страхи о потере семьи. Я, как последний дурак, повелся на мелкую выскочку. Словно трехлетка на конфету в яркой обертке. И забыл о том, что за красотой больше-то ничего и не было. Внутри пустота. Все чужое.
Маша была глупа, раз думала, что я выберу ее. Я всегда выберу семью. Всегда выберу Лину и сына.
Ни разу не оправдывал себя, не делаю этого по сей день. Я поступил отвратительно по отношению к Лине и ребенку. И если бы она бросила все, написала заявление, то я бы понял. Как и понял бы ее истерики, биение посуды и нескончаемые скандалы. Но этого не было. Виталина не та девушка, чтобы скандалить и ругаться до дрожи. Нет. Она слишком любит себя и сына, слишком взрослая и мудрая. И то, как она себя повела, то, что дала нам отсрочку…
Нашел список ее желаний. Пять пунктов. Четыре из которых уже выполнены. Четвертый исполняется прямо в эту секунду.
