Мы болтаем с Любой о ее отношениях с Валерой, о том, как они собираются провести первое совместное лето. Говорим о предстоящей сессии, об очередных командных сборах. Люба случайно бормочет что-то о том, что Кристина уходит из команды, но почему и зачем, не отвечает. И от этого мой интерес к этой нестандартной девушке лишь растет. Мы уже собираемся уходить, когда я вижу его. Высокого и такого же красивого. За эти два месяца он ничуть не изменился. А если и изменился, то лишь в лучшую сторону. Я остаюсь сидеть на своем месте, вряд ли этот мужчина посмотрит на меня. А посмотрит, так не узнает. Я сама сразу не узнала, когда открыла глаза в салоне и увидела новую себя.
Но он здесь не один. Сейчас Шнайдер подошел к столику и обнял молодую девушку, которая все это время сидела спиной ко мне. А сейчас так хочется увидеть ее личико, чтобы понять, какие девушки нравятся Филиппу Шнайдеру. Наверняка расфуфыренные дуры, которые дальше своего напудренного носика ничего не видят. Стараюсь не смотреть, но глаза сами находят их столик. Подмечают детали – как он ее обнял, положив руку на талию, чмокнул в щеку. Как улыбнулся ей той самой улыбкой, о которой я даже никогда не подозревала. Мне тогда, два месяца назад, он так не улыбался. Он меня целовал. Терпко, с безумным нажимом и той безудержной страстью, о которой пишут в книжках.
Люба поднимается из-за стола, достает кошелек и расплачивается за обед. Я лишь накидываю на плечи рубашку. Руки дрожат, а пальцы не слушаются. С третьей попытки мне удается взять сумочку и повесить ремешок на плечо. Мне вдруг так хочется убраться отсюда, да поскорее. Забыть адрес и обходить уже полюбившееся кафе стороной.
– Спасибо. Пирожное было прекрасным! – Люба будто специально говорит так громко, чтобы привлечь к нашему столику ненужное внимание.
И у нее получается.
Я даже отсюда вижу, как Филипп смотрит на меня с нескрываемым удивлением. Его подружка ему что-то говорит, а тот молчит, лишь рот раскрыл и кивает. Кивает и смотрит на меня. Я отвечаю ему тем же. Хватает меня на несколько долгих и мучительных секунд, после которых я отворачиваюсь от него и ухожу вслед за Любой. Она стремительной походкой двигается к выходу, продолжая что-то мне рассказывать. Но я все пропускаю. И не жалею.
Получается, мне нужно было увидеть Шнайдера, чтобы понять одну простую штуку: все бабы – дуры. У меня аж сердце застучало словно сумасшедшее, когда Филипп меня заметил. И не только заметил, но и подвис так, что у его подружки наверняка начнется истерика.
– Тебе в какую сторону? Ты ж домой? – спрашивает Люба, заказывая себе такси.
– Я прогуляюсь немного, а ты напиши, как приедешь, – прошу я, обнимая ее на прощание.
Она уезжает, а я спокойно бреду в сторону дома. Идти прилично, но сегодня я никуда не спешу. Погода, к моему удивлению, прекрасная, в городе самая настоящая весна, и с минуты на минуту придет лето. А вместе с ним и сессия, сдача долгов и лишь потом отдых. Срываю с небольшой клумбы светло-розовый цветок и кручу его стебель между пальцами, иду и мысленно подпеваю молодому исполнителю, чей голос звучит в наушниках.
Песня на мгновение прерывается, а после продолжается. Потом снова и снова. Это начинает порядком раздражать. Понятия не имею, в чем проблема, но настроение в ускоренном режиме катится в пропасть. Беру в руки телефон и вижу несколько сообщений, отправленных с неизвестного номера. Он смутно знакомый, но под эту категорию попадет как минимум половина моей телефонной книги. С запоминанием цифр у меня беда.
Уже собираюсь стереть к чертям всю цепочку сообщений, как получаю еще одно. И оно меня привлекает.
Неизвестный:
Открываю всю переписку и быстро пробегаю глазами по тексту сообщений.
Неизвестный:
Неизвестный:
Неизвестный:
Неизвестный:
Неизвестный:
Выругавшись так громко, что несколько прохожих косятся на меня, удаляю всю переписку, а сам номер переименовываю. Теперь, когда этот идиот будет мне написывать, я буду видеть лишь «КозоФил». Просто и со вкусом.
