Я трачу минут пять на осознание всего, лишь после этого поднимаюсь с кровати и подхожу к окну, осторожно приоткрываю шторы и вижу Филиппа. Стоит у машины, зажав сигарету между пальцами. Филипп разговаривает по телефону и резко, будто почувствовав взгляд, поднимает голову и сразу же находит мои окна. Испугавшись, отпрыгиваю и отбрасываю от себя занавеску, судорожно осматриваюсь по сторонам.
Он не обманул. Шнайдер действительно здесь, и у меня осталось меньше десяти минут, чтобы быть на высоте перед ним.
Прибавляю еще минут пятнадцать, и того в запасе появляется добрых полчаса. За это время я не разгуляюсь, но что-то да успею сделать.
Ну что, Филипп Шнайдер, ты сам заявился и дал о себе знать, так что не жалуйся потом, если тебе что-то не понравится.
Спускаюсь я минут через сорок. Шнайдер по-прежнему стоит у машины, но уже без сигареты, хотя аромат все еще витает в воздухе. Филипп с кем-то увлеченно разговаривает, но внимание на меня обращает сразу же. Он медленно сканирует мой образ взглядом и удовлетворенно кивает.
Вот еще! Понравилось ему, видите ли!
– Ты задержалась, – подмечает Шнайдер, завершая разговор и убирая телефон в задний карман брюк. Склоняет голову набок и слегка улыбается. – Но мне нравится то, как ты выглядишь. Такая милая, что не сразу заметишь злобную стерву внутри.
– Я могу уйти в любой момент. И единственное, почему я этого еще не сделала, так это наш разговор. На котором из нас двоих настоял именно ты, – складываю руки на груди и замечаю, как голубые глаза Шнайдера замирают на вырезе блузки. Я выбрала легкую хлопковую нежно-голубую блузку, которая в сочетании со светлыми расклешенными джинсами делает меня максимально милой. Влажные после душа волосы я заплела в две косички. Так что в словах Шнайдера даже есть какая-то правда.
– Я и не сомневаюсь, Маша. Но… хочешь ли ты уходить, если ты только что вышла? – На его губах появляется самая настоящая мальчишеская улыбка, которую я прежде у него не наблюдала.
– Так… поговорим?
– Конечно, но не здесь. Не привык устраивать концерты для соседей, даже если те не мои.
– Я с тобой никуда не пойду.
– Конечно же, нет. Не пойдешь. Ты поедешь!
И я сажусь в его машину.
Просто секундное помешательство, а я уже внутри, и щелкает блокировка дверей. Ну молодец, Машка. Ай да молодца!
Складываю руки в замок и целенаправленно смотрю лишь перед собой, мне нужно следить за дорогой, чтобы знать, куда этот ненормальный меня везет. Пока мы в черте города и никаких неожиданных поворотов в сторону выезда не делаем. Все это время думаю лишь о том, какая я дура. А тот факт, что Шнайдер нет-нет да и пялится на меня, лишь подкрепляет это.
Дура. Самая настоящая и непробиваемая.
Мы подъезжаем к автомобильному кафе. Точно не помню, как называются эти штуки, но времени на копошение в памяти нет. Шнайдер заказывает кофе – один стаканчик крепкого и классического, второй – капучино на безлактозном молоке, бургер и картошку. И всего по два. Стандартный набор того, что едят абсолютно все. Даже я. Та, кто следит за фигурой похлеще моделей.
После того как мы получаем нашу еду, едем дальше по улицам. Я вдыхаю вкусный аромат картошечки и свежего кофе, и от этого аж живот сводит. Только сейчас понимаю, что я не завтракала. Приезжаем на старую набережную. Она немного заброшена, и здесь мало кто вообще появляется. В основном по вечерам тусуются подростки, которым больше негде покурить что-то запрещенное. Сейчас же при свете дня набережная выглядит немного дикой, но по-своему красивой. Берег, к моему удивлению, чистый, никакого мусора нет.
– Вылезай, – бормочет Шнайдер и покидает уютный салон машины. Надо признать, я уже привыкла к «Вольво». Не «Ауди», конечно, но есть что-то цепляющее.
Послушно выхожу из машины и замечаю, как Филипп стелет на поросший тонким слоем травы берег плед, ставит на него наши пакеты с завтраком, а потом и сам садится туда же.
– Ну? Ты так и будешь стоять памятником? Не тупи, Маш. Порой мне кажется, что от уровня стервозности в тебе перегреваются другие важные качества.
– Не хами!
– Что ты! Никакого хамства, лишь комплименты. И ничего более. – Он подмигивает мне и открывает первый пакет, достает по бургеру и один передает мне.
Еще больше часа назад я спокойно спала в кровати и видела прекрасный сон с Гослингом, а сейчас сижу на старой набережной в компании Шнайдера и хомячу бургер. На улице уже довольно жарко для поздней весны, но мы сидим в тени, и от этого чувствую себя очень даже хорошо. Мы едим в полнейшей тишине, говорить что-то излишне.
Краем глаза поглядываю на Шнайдера и замечаю, какой же он все-таки красивый. По-мужски красивый. Мне никогда особо не нравились блондины, я видела в них лишь пай-мальчиков, но вот Филипп вовсе не кажется таким. Он мужественный, сильный, и его харизма сбивает меня с ног. Наши словесные перепалки, которые каждый из нас хочет выиграть, заводят меня. Что бы я ни говорила, но я рада, что Филипп вернулся в мою жизнь.
