Мы едим с Сашей в абсолютной тишине. В соседней комнате спят Марк и Бублик, к появлению которого мне нужно будет привыкнуть.
Уже перед уходом, когда посуда вымыта, а оставшаяся еда убрана в холодильник, Саша стоит у двери и смотрит на меня. Смотрит и молчит. В последнее время молчание становится нашим верным спутником.
– Я хочу тебя обнять. Просто обнять. И ничего больше.
– Хорошо.
И он обнимает. Обычное прикосновение его тела к моему посылает легкий электрический разряд. Я уже и забыла, каково это, когда тебя обнимает тот, кто заставляет кровь по венам циркулировать быстрее. Не сразу обвиваю его руками за талию, и тогда Саша не выдерживает, прижимает меня к себе, но свое обещание сдерживает. Это просто объятие. Но далеко не дружеское. Когда обнимаешь друга, голова не кружится, а сердце не тарахтит так, что вот-вот продырявит грудь.
– Не пытайся выпытать у Марка, где мы были. Я тебе потом сам все объясню, – шепчет Саша и на прощание целует меня в щеку. Один крошечный поцелуй, но лицо заливается румянцем, как у школьницы. Саша уходит и не оборачивается, а я так и стою у двери и мысленно отсчитываю месяцы до того, как мой отмеренный год закончится.
Моя соседка по квартире уезжает, сдав сессию раньше обычного. Я остаюсь одна, дни и ночи провожу за изучением материала. Впереди неделя экзаменов, а я понятия не имею, как сдать и половину из них. С Филиппом мы видимся редко, а если и получается увидеться, то наши встречи длятся всего лишь пару часов. Слишком близко Филиппа к себе не подпускаю, постоянно напоминаю себе, что между нами большая разница не только в возрасте, но и в социальном положении. Теперь так, как раньше, я не хочу. Если с Сашей меня устраивала роль приходящей любовницы и номера в отелях, подарки и хороший секс, то со Шнайдером такой расклад мне не приходится по душе. Я хочу быть с ним, быть его девушкой. Женщиной, с которой он будет не только делить кровать, но и жизнь. Знаю, прошу многого, но чем черт не шутит?!
Валяюсь на кровати, подперев кулаком щеку, и со скучающим выражением лица листаю страницу за страницей. В тетрадке, которую мне передала одногруппница, ничего не разобрать. Сплошные каракули! И как вы мне прикажете по этим конспектам сдать через два дня первый экзамен?
Услышав вибрацию мобильника, переворачиваюсь на спину и беру телефон в руки. О конспектах ненадолго забываю.
– Вижу, горит свет в твоей комнате, – говорит Филипп, стоит мне ответить на звонок. Я заметила давно, что он обычно опускает формальности и переходит к делу.
– Да, я готовлюсь к экзамену.
– И как успехи?
– Ну… я верю в то, что мои красивые глаза помогут делу и я получу хотя бы тройку. – Наглая ложь. Экзамен будет принимать женщина сталинской закалки, и ей мои глазки до одного места.
– Предлагаю устроить перерыв. Ставь чайник. – А потом Шнайдер сбрасывает вызов. Мне стоит немалых усилий понять, о чем он говорил.
Вскакиваю с кровати и с безумными глазами ношусь по комнате, убирая вещи в шкаф. В комнату Юльки закрываю дверь, в ванной – закидываю полотенца и шмотки с батареи в стиралку. В кухне грязной посуды нет, но вот скатерть с дырочкой и дешевая посуда – не то, что хотелось бы показать Шнайдеру. Но делать нечего, Филипп уже звонит в дверь. Сомнений в том, что это он, у меня нет.
Впускаю в небольшую квартиру Филиппа с пакетом из пекарни в руках. Я не хочу, чтобы он был здесь, но деваться некуда. Если я выгоню Шнайдера, то есть вариант больше никогда его не увидеть. Короткие волосы щекочут щеки и шею, по рукам бегут мурашки, хотя в комнате стоит адская жара. Боюсь представить, что нас ждет в середине лета.
– Ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы я ушел.
– Нет. То есть… я не хотела бы, чтобы ты видел эту квартиру.
– Ты в ней прячешь трупы бывших? – смеется Шнайдер и, чмокнув меня в щеку, проходит мимо меня. Он уходит в кухню, оставив после себя тонкий шлейф из сладких ароматов. Малина? Персики?
Когда я вхожу в кухню, Филипп рыскает по шкафам в поисках…
– Не подскажешь, где у вас тут… ага, нашел. – Он выуживает из горы Юлькиной посуды две фарфоровые тарелки с тонкой голубой каймой.
Я их вижу впервые. И это неудивительно, я-то продукты покупать стала не так давно, а до этого времени меня, можно сказать, содержала Юлька. Ворчала, но содержала.
– Не помню, что ты говорила о слойках с малиной, но я решил взять еще с персиком, вишней и грушей. Девушка на кассе обещала, что от их вкуса пальчики можно не только облизнуть, но и откусить случайно. – Он суетится на кухне и ведет себя так, будто его ничего не смущает. Дешевая мебель, старые обои, затхлые занавески, покачивающиеся от легких порывов горячего воздуха, и скатерть с дырочкой. – Вижу, чайник ты не поставила.
