Джейк курил на улице. Его футболка когда-то была белой, но давно пожелтела от никотина, износилась, ворот порван. Он вечно ходил в одних и тех же черных джинсах с прорехами на коленях, штанины высоко обрезаны над грубыми кожаными ботинками. Свет фонарей падал на его ключицу. Он повернулся и сел в одном из окон, Ванесса стояла над ним, скрестив руки, повернувшись лицом к скверу. Череда позвонков у него на спине под футболкой – древний задрапированный артефакт.
Уилл опять положил руку мне на поясницу, и я увернулась. Он пошел покурить с Джейком. Я подсела к Ари и Саше. Последнее время мы сидели только за стойкой, потому что у Ариэль явно наклевывалось что-то с Божественной. Но сегодня работал только Том, отходящий после запары.
– Ты как, детка? – спросила Ариэль.
– Лучше. Вероятно, я просто устала.
Я сделала вид, что верчу головой, чтобы размять шею, и посмотрела на Джейка.
– Не надо, – посоветовала Ариэль.
Снова повернувшись к ней, я поправила волосы.
– Да я ничего и не делаю.
– Ты нарываешься на неприятности.
– Послушай, – я понизила голос, так чтобы Саша и Уилл меня не услышали. – Он очень привлекательный. Ну и что, верно? Почему все так его боятся?
– Потому что он классический случай, прям из учебника. Вот почему.
– Послушай меня, беби-монстр, – встрял Саша, больно хлопнув меня по плечу. – Ты по-настоящему когда-нибудь голодала? Я тебе скажу, в чем проблема в вашей Америке. Когда я только приехал, мне жрать было нечего, я три дня ел «эм-энд-эмс», думал, я сдохну в какой-нибудь сраной дыре в Квинсе и крысы обглодают мое лицо. Теперь я гребаный миллионер, но не забываю этого.
Скрутив салфетку, я вперилась в черную лакированную стойку. Я физически ощутила уход Джейка. Снова сделав вид, что разминаю шею, я оглянулась на окно. Только ветер, гонящий пыль по пустой улице.
– Мне хотелось бы его прочесть, – сказала я Ариэль. Она сделала вид, что меня не услышала. – Я про учебник.
Уилл заказал выпивку и посмотрел на меня:
– Ты же хочешь еще нюхнуть, да?
– К черту бранч.
Лицо у Скотта было отечное, глаза налились кровью, но он кое-как стоял на ногах. Остальная его бригада скрючилась, едва ходила.
– Строго говоря, это не бранч, – сказала я.
Шеф всегда говорил, что нельзя считать нормальным приемом пищи, и я с удовольствием делилась этой мудростью с официантами из «Кофейни» или «Блю-Уотерс», которым приходилось подавать в патио «яйца бенедикт».
– К черту ланч.
– Я знала, что тебе уже нехорошо, Скотт. Я же говорила, что тебе пора домой. Ты сам хотел остаться.
Я ушла из «Парковки» в половину четвертого, а повара заказали себе еще по одной «Егермейстера». Я свой шот тоже выпила и подумала, что меня сейчас стошнит прямо на пол. Я все-таки сумела поймать такси, и стошнило меня в моем собственном туалете, как взрослую. Я собой гордилась.
Сейчас я нарезала масло, я сама вызвалась это делать. Подогретый нож без усилий входил в охлажденные брикеты. Брикеты льнули к вощеной бумаге. Само занятие имело тот же мерный ритм, что и кручение салфеток, – повторяемые действия, и прогресс налицо. Пальцы у меня блестели.
– К чертям бранч во веки вечные, – стенал Скотт. – Где Ари?
– Сегодня она в зале. Извини, у тебя только я.
– Сходи за Ари. Мне нужна ее вкусняшка.
– Вкусняшка? На смене?
– Это чрезвычайная ситуация! – заорал он.
– О’кей, о’кей, пойду поищу.
Ари пила эспрессо у сервисного бара и болтала с Джейком.
– Привет, Ари, – сказала я, став к Джейку боком, чтобы он не подумал, что я на него пялюсь. – Ты нужна Скотту. На кухне.
– У нас с ним война, – откликнулась она.
Веки у нее набрякли, под скулами залегли тени, но для человека, проспавшего лишь несколько часов, выглядела она довольно безмятежно.
– Как знаешь.
Мне очень хотелось распустить волосы, чтобы прикрыть щеку и шею, я чувствовала себя беззащитной. Вид у Джейка тоже был утренний: кофеин еще не попал в кровь, под глазами мешки.
– Но он сказал, это чрезвычайная ситуация.
Она пошла на кухню с таким видом, словно готова к бою, но Скотт выглядел просто жалко: стоял, привалившись к своей станции и опустив голову на руки.
– В чем дело, беби-шеф?
Обычно этого хватало, чтобы разгорелся скандал, поскольку Скотт крайне ненавидел эту кличку, но он только простонал:
– Мне нужна помощь.
– Извинись, что с ней заигрывал.
– Честное слово, Ари, я не заигрывал. Клянусь. Эта девка любит члены, что я могу поделать?
– Пока-пока, – сказала она и показала ему палец, лак на ногте был черный.
Она повернулась уходить, и он заорал ей вслед:
– Извини, извини, я никогда больше не посмотрю в ее сторону! У меня маленький член! Я не уверен в себе! Я бездарен, я дурак, я приготовлю тебе на завтрак что захочешь.
Она остановилась. Повернулась, вздернув бровь.
– Стейк-салат. И десерт. И то, что пожелает новенькая.
– Отлично. Давай сюда.
– Ты отвратителен. Но ты не бездарен. Надо отдать тебе должное. – Она хлопнула в ладоши. – О’кей, сначала напитки.
