Цитируя Уилла: «Самой большой ошибкой, какую я совершил в мой первый год, было принять билеты в оперу у Эммы Фрэнкон. Я решил, мол, это потрясающе, я даже надел костюм. Знаю, на сцене она выглядит хорошо, но у нас же двадцать лет разницы, я думал, это совершенно невинно. «Ла Травиата», минет в такси, потом две ночи, когда она просто позорила себя в баре. Больше она у нас не появлялась. Говард был недоволен».
Цитируя Джейка: «Гости выглядят гораздо лучше, когда вас разделяет барная стойка».
– Я и забыл, что у тебя рука от природы так не выворачивается. – Уилл самодовольно скрестил на груди руки.
Он подловил меня у станции официантов, той, что была возле туалета для инвалидов. Я считала, что там меня не видно, и практиковалась укладывать на руку по три тарелки разом. Кое-кто из бэков умел носить по четыре: три надежно размещены вдоль руки до локтя левой, пальцы правой держат четвертую. Тарелки расставлялись так, чтобы первую можно было молниеносно поставить на позицию один, а освободившейся рукой ставить остальные широким жестом слева. Тарелки всегда ставились согласно тому, как Шеф задумал блюдо – как картина, должным образом повешенная на стену.
Я поставила на запястье вторую тарелку, и она накренилась.
– Есть три оси, – сказал Уилл. – Указательный и средний пальцы, мягкая часть вот тут, – он коснулся бугорка на моей ладони там, где она поднималась к большому пальцу. – А вот это твоя направляющая. – Он поднял мой мизинец.
Такое положение казалось неестественным, и мизинец сразу опустился.
– Может, руки у меня слишком маленькие?
– Это не вариант. Шеф будет тебя шпынять, пока не научишься. Сейчас ты пока только наполовину раннер. Если поварята на кухне так могут, и ты сумеешь. Это же не тайна мироздания.
– Она снова ушла в себя, – сказал Ник.
Уилл, соглашаясь, серьезно кивнул, и мы разом на нее уставились.
Даже я заметила, что Кейтлин ведет себя странно. Кейтлин работала хостес, и наши смены едва пересекались, но она всегда была со мной вежливой и стала даже почтительной, когда поняла, что меня взяла под свое крыло Симона.
Было такое ощущение, что в одночасье от нее стало нести психопаткой, – ну, как запашок аптечного лосьона для тела с запахом плюмерии. За «семейным» обедом она нагребала на тарелку сложные салаты, а потом больше говорила, чем ела. Пока мы доедали, она стояла у нас над душой, ни дать ни взять ястреб.
– На жизненном пути любой женщины наступает момент, когда мир в ее глазах меркнет, – сказала Симона.
Я увидела это в Кейтлин.
Вместо того чтобы рассмеяться, она начала говорить «Ха!», точно это не речь, а письмо кому-то.
В выходной я проснулась после полудня, и на телефоне у меня оказалось два электронных письма от нее. Нет, не мне лично, они были адресованы всем: всему персоналу, владельцу, всем в офисе корпорации. В первом было сообщение об увольнении. Она отработала смену, добралась домой и написала нам, что больше на работу не придет. Никакой прощальной вечеринки не требуется. Спасибо.
Второе письмо выглядело приблизительно так: «Привет, ребята! Прежде всего не могу выразить, как я счастлива, что мне повезло работать с вами. Я на некоторое время возвращаюсь домой в Калифорнию, но я так буду по вам скучать! Во-вторых, мы с Говардом трахались на протяжении последних четырех месяцев. Увольняюсь я из-за него. Спасибо за понимание и спасибо за воспоминания! Целую-обнимаю, Кейтлин».
Моему изумлению не было конца, я оглядела комнату в поисках кого-то, с кем бы его разделить, но, разумеется, никого тут не было. Я тут же послала СМС Уиллу: «Девчонки Говарда? Что, черт побери, происходит?!»
А от Уилла пришло: «Знаю! Сбрендила сучка!»
А от Ари: «Психованная анорексичка, классический случай. Слышала, она ложится в больницу в Калифорнии».
Вот вам и мнение коллег. Мне же чудилось, что творится какая-то жуткая несправедливость, которую нельзя игнорировать, но когда я упомянула про Кейтлин при Симоне, та перевела разговор на «Пино Нуар». Много вопрошалось «Кто бы мог подумать?!», потом качали головами. Я весь вечер присматривалась к Говарду. Он пришел в розовом галстуке, выписывал по залу петли курсива.
– Как дела? – спросила я его, готовя ему макиато. – Жуткий вечерок.
– А ты знаешь, что слово «жуткий» семантически связано с понятием «судьба». В популярный обиход словечко ввел Шекспир…
– «Макбет», – откликнулась я. – Кажется, теперь припоминаю. Там ведьмы в роли Парок, вершительниц судеб. Верно?
– Быстро схватываешь. – Он улыбнулся, опрокинул своей макиато и протянул мне пустую чашку. – Я в тебе не ошибся.
