В воскресных сменах была своего рода откровенность. Никаких законов, ничего не поставлено на карту. У Говарда и Шефа выходной, и у почти всего старшего персонала тоже. Кухней руководил Скотт, а Джейк был старшим в зале. Это была его единственная дневная, и было ясно, что большую часть смены он в тумане. А еще это был выходной Симоны. Работавшие в этой усеченной команде мучились в лучшем случае легким похмельем, а в худшем – вообще едва на ногах держались.
Достав со стойки стопку чистых квартовых контейнеров, Ариэль нырнула в винный погреб. В этих контейнерах полагалось хранить давленый чеснок, заправку из лука-шалот, заправку айоли, тунцовый салат, тертый грюйер, но заканчивали они свою жизнь «напиточными».
– Это просто «Сансер» со льдом, толика содовой и лимон. Воткни соломинку, и будет как сельтерская.
– Мне нужна вкусняшка, Ари, напиток и Скиппер могла бы приготовить.
– Скиппер? – переспросила у меня Ари.
– Кукла такая, младшая сестренка Барби. – Я покачала головой. – Я уже сдалась. Каждое следующее прозвище лучше предыдущего.
На ладони у нее лежали две голубые таблетки.
– Одна тебе, потому что ты громила, а другую мы располовиним, потому что мы крошки.
Разломав таблетку, она протянула половинку мне.
– Я еще ничего не ела, – сказала я, – И вообще, что это?
– Кое-что. Снимает симптомы. Самоочевидно.
Самоочевидно… Сунув в рот свою половинку, я потянула жидкость через соломинку. И едва проглотила, у меня закружилась голова. А еще даже не полдень.
– Вкусно.
Скотт свою дозу вина с тоником всосал в два приема и вернул Ари контейнер. С него градом катился пот, он тяжело дышал, и мне представилось, как он падает в обморок во время смены, эдакий завалившийся медведь.
– Добавки, добавки!
– Придется тебе научить Скиппер его готовить. Мне работать надо, знаешь ли, – откликнулась Ари, но забрала контейнеры и снова отправилась в винный погреб.
– Чего тебе? – Скотт глянул на меня искоса.
– Что?
– Что. Ты. Хочешь. Съесть.
– Э…
Видя мою заминку, он переключился на заказы, и я поняла, что драгоценный шанс ускользает.
– А в омлет что идет?
– Я, мать твою, понятия не имею, что тебе туда напихать.
– Лисичек, – быстро сказала я. Пульс у меня забился с удвоенной силой.
Скотт неодобрительно хмыкнул, но не отказал. Не глядя сунув руку в морозильный ларь, он достал бурые крапчатые яйца и начал разбивать их в прозрачную миску. Он прибавил газу под маленькой черной сковородкой. Желтки были ярко, болезненно оранжевыми.
– В них же вот-вот зародыши появятся, – сказала я, подаваясь вперед, чтобы посмотреть.
От Скотта волнами несло вчерашним перегаром. Но его татуированные руки взлетали, повинуясь мышечной памяти: он словно бы двумя взмахами взбил яйца в пену, потом тронул пальцем сковородку, проверяя температуру. Убавил газ и осторожно вылил смесь, опустил руку в соль и стряхнул в сковородку кристаллы, наклонил ее четырежды во все стороны, так что влажная часть смеси скользнула по схватившимся краями.
Лисички уже стояли наготове, обжаренные, чуть влажные. Он наложил их ложкой в середину, еще чуть сдвинул твердеющую смесь, касаясь ее лишь зубчиками вилки, опять накренил сковородку – все было проделано единым движением. Поверхность омлета стала идеально гладкой.
Ариэль вернулась с двумя новыми «коктейлями». Когда она увидела мой омлет, у нее загорелись глаза, и, схватив вилки, мы принялись за него с противоположных концов. Я пила через соломинку вино. Нетрудно понять, как мир между странами может строиться лишь на идеальных омлетах и «шпритцах» на основе белого вина. Воюющие державы пьют до полудня, а после дремлют.
– Это Скотту запить? – рассмеялась я, указывая на четвертый квартовый контейнер.
– Нет, это для Джейка. Закинешь ему?
Я покачала головой.
– Ну же, детка, por favor, у меня дел невпроворот.
– Тебе по пути, – прошептала я.
– Отнеси ему выпивку и перестать быть дрянью, – прошептала она в ответ.
– Бэээ… – отозвалась я. – Слишком ранний час, чтобы материться.
Вытерев рот ручником, я провела языком по зубам, поверяя, не застрял ли там кусочек петрушки. Когда я забирала напиток, из принтера выполз первый тикет – с таким скрежетом обычно включается газонокосилка.
– Материться никогда не рано, – пропела Ари.
Скотт сказал:
– К чертям бранч.
Я сказала:
– Ваше здоровье.
Последний глоток вина еще пощипывал мне небо, когда я подошла к Джейку. Он стоял, прислонившись к задней стойке, и, скрестив на груди руки, смотрел в окно. Обслуживать было пока некого. Я поставила контейнер, побарабанила пальцами по стойке, чтобы привлечь его внимание, решила уже было уйти, потом все же окликнула:
– Джейк.
Он повернулся – постепенно, удивленный. Он не изменил позы.
– Это тебе. От Ари. – Я повернулась уходить.
– Эй, мне нужны ручники. – Он сделал глоток.
