Она достала еще бутылку вина, и до меня дошло, что сегодня мы напьемся. Интересно, я вообще домой попаду?
– Давайте теперь попробуем «Пулсар».
– Жидкий десерт! – воскликнула я. – Идеально.
– Это еще не все.
– Ох, нет, в меня больше не влезет!
– Закрой глаза, – велел Джейк.
Он увел меня подальше от кухни, к окнам на улицу.
– Что?
– Закрой глаза, Тесс, – присоединилась к нему Симона.
Я посмотрела на 9-ю. Внизу подо мной шли ни о чем не ведающие люди, а мое счастье изливалось на них дождем. В освещенных окнах я видела тех, кто жил настоящей жизнью, тех, для кого каждое мгновение важно. Я словно бы разрасталась, дело было не просто в работе, не просто в ресторане, я понемногу обретала свое место в мире. Пластинка остановилась, и возникло ощущение, будто сама улица дышит. Потом кто-то выключил свет, и я закрыла глаза.
– Можешь повернуться, – сказала Симона.
Когда я повернулась, в руках у ее был шоколадный торт, на котором горела одна-единственная свечка. Рядом с ней с букетом белых тюльпанов стоял Джейк. Моя рука взметнулась к губам. Нет, подумала я, я этого не вынесу. Понятия не имею, как они узнали, мне даже не пришло в голову им рассказать, я не подозревала, как отчаянно я в них нуждалась и как я их ждала, но я сумела удержать в себе эту радость, это незабываемое мгновение, а Симона сказала:
– С днем рождения, маленькая.
– Думаешь, сможешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? – безмятежно поинтересовался Саша.
– Надо понимать, ты по мне скучал? – спросила я.
Уж и не знаю, как давно я не ходила после работы в «Парковку». Никто не спрашивал, куда я исчезаю, словно они знали, что я получу слишком большое удовольствие от разговоров о Джейке, и когда я вошла, все холодно держали дистанцию. Ничего тут не изменилось. Ари и Божественная помирились и поговаривали о том, чтобы съехаться. Уилл подчеркнуто флиртовал с каждой женщиной моложе сорока, а Том чуть растолстел, но все еще апатично рассказывал скверные анекдоты.
Я знала, что как только затащу каждого из них в туалет, после кокса все вернется на круги своя, но в ту ночь заинтересовался только Саша. Я втянула дорожку, и кокс ободрал мне носовые пазухи. А ведь раньше было не так больно, обычно просто покалывало и жгло.
– Ах теперь у тебя уйма… времени поговорить, раз уж вынула член изо рта? Думаешь, мне есть дело, с кем ты спишь? – Он с хлюпаньем втянул «трубку мира», которую я ему выложила. – Но я бы сказал, ты цветешь, выглядишь как розовый поросеночек… – Он ущипнул меня за щеку, и я поняла, что он меня простил.
«Чистки» Симоны были притчей во языцах у персонала, по всей очевидности, они сказывались не только на организме, и проходя их, она бывала не в духе. Джейк обронил, мол, это самое мерзкое время года, а Уилл попросил Зою перевести его из обеденного зала на кухню на те смены, когда Симона была старшей. На меня наибольшее впечатление произвело то, как небрежно и часто она произносила слова «прямая кишка».
– Весенняя уборка, – сказала она. Ничего гадкого в ее словах как будто не было. Она смотрелась неподдельно счастливой, даже глаза казались чуть ярче.
– Ничего, если я с тобой сяду?
В руках у меня была тарелка спагетти, политых фирменным томатным соусом Шефа, и три кусочка чесночного хлеба. Перед Симоной стоял термос.
– Конечно, садись. После первого дня у меня нет аппетита.
– У тебя что, глаза стали больше?
– Это все из-за вина. На четвертый день отеки сходят. Когда ты в последний раз устраивала передышку от алкоголя?
– О’кей, о’кей, мы не обо мне говорим.
– В твоем возрасте метаболизм утилизирует все что угодно, но твое тело время от времени нуждается в отдыхе. Всевозможные молочные продукты, сахара, кислоты… От них на стенках твоих кишок собираются бляшки слизи, и эту слизь взаправду видно, когда она выходит во время чистки…
– Симона! – взмолилась я с полным ртом. – Господи! Пожалуйста! Еще двадцать минут давай не будем про «слизь» и «прямую кишку».
Она отпила своего настоя.
– И сколько? – спросила я, перед тем как отправить в рот еще спагетти. – Да, кстати, а ты не собираешься наложить тарелку для Джейка?
– Я начинаю с семи дней. Бывало, проходила тринадцать.
– С семи?
– Тесс. – Она положила руку мне на плечо. – Твоему телу необязательно все время требовать и потреблять. Внутри тебя есть точка покоя.
– Ты сумасшедшая, – сказала я.
От мысли не есть неделю меня обуял голод, хотя я и знала, что не стоит идти за добавкой. Хостес Миша объявляла фамилии важных гостей, заказавших столы на вечер, но я слушала вполуха. Я думала о том, сколько осталось пасты и не приберечь ли немного для Джейка, но уловила ее фразу, мол, будут Серена и Юджин и они просили Симону, и тут раздался голос Симоны:
– Ну уж нет!
Все разом повернулись к ней. Миша глянула на Говарда, который кивнул ей продолжать.
– Поэтому мне нужно перевести Симону в Секцию Один, потому что Юджин сидит только за Седьмым столом… – Она помешкала, проверяя, позволено ли это. – Поэтому… Симона… Секция Один.
– Ну уж нет, – повторила Симона и, забрав свой термос, ушла на кухню.
Мы все повернулись к Говарду.
