– Заканчивай без меня, Миша, – велел он.
Он направился вслед за Симоной и по пути обогнул Джейка, который как раз раздевался, как всегда, опоздав на «семейный». Джейк с надеждой глянул на стол, и я пожала плечами. Нет Симоны, нет тарелки для него.
– Кто такая Серена? – спросила я, когда он, наложив себе пасты, сел рядом и начал жадно жевать.
– Какая еще Серена? – уклончиво переспросил он.
– Серена и Юджин, которые просили Симону.
– Серена придет?
– Так Миша сказала.
– Вот черт!
Он стянул последний кусок моего чесночного хлеба, откусил, и я выхватила у него хлеб.
– Симона дружила с Сереной. Серена работала тут официанткой.
– И?
О «друзьях» Симоны обычно упоминали вскользь или намеками, никто никогда не навещал ее на работе, поэтому я решила, что их не существует.
– И? – Я ждала продолжения. – Так она уволилась и они перестали дружить? И была такая драма, что Симона не хочет ее обслуживать?
Вытерев рот, он бросил салфетку на стол.
– Пойду ее поищу. Ты сегодня работаешь в зале? Ей не помешала бы твоя помощь.
Серена была ухоженной – вот какое слово при виде ее первым приходило на ум. Я поверить не могла, что она вообще могла работать в ресторане. Ее волосы были уложены в идеальное каре, ее подтянутые скулы сияли, а драгоценные камни и платина на пальцах – с длинными, светло-розовыми овалами ногтей! – смотрелись невесомыми. И в довершение всего генетика сделала свое: она была прекрасна. А я принадлежала к культуре, в которой красота приравнивалась к добродетели.
– Зубы у нее вставные, – сказала Симона, с другого конца зала глядя, как они усаживались.
Зубы Серены сверкнули. Симона сделала глубокий вдох, выдохнула и двинулась к их столу. Я последовала за ней с кувшином воды, хотя по ресторану в тот момент усаживали гостей за по меньшей мере семь столов. Приказ Джейка я приняла близко к сердцу.
– О, это ты, Симона! Боюсь, мы не в лучшей форме, мы же едва с самолета.
– Ты всегда умела скрывать ущерб, – Симона передернула плечами. – Вы все еще живете в Коннектикуте?
– Мотаемся туда-сюда, – ответил Юджин, неопределенно махнув рукой.
Юджина генетика своими дарами обошла. У него были брови-гусеницы, нос картошкой и волос осталось не много. Скорее всего он был лет на десять, а то и больше старше Серены. Я уже сталкивалась с пожилыми мужчинами и их молодыми женами. Но Юджин казался настоящим. У него был умный взгляд, и он внимательно щурился, когда слушал.
– Все изменится, когда Тристан пойдет в школу, но пока я стараюсь наслаждаться свободой.
– Под наслаждением она подразумевает таскать за собой двухлетку по Европе.
– Да брось, – откликнулась Серена, хлопая его по руке. – Из-за путешествий с детьми обычно поднимают такой шум! Просто не надо давать им слишком много воли. Тристан способен высидеть обед с четырьмя переменами блюд.
– Как элегантно, – откликнулась Симона. – Разумеется, Шеф будет рад готовить для вас обоих.
– О… – Серена посмотрела на Юджина и выпятила губки. – Боюсь, мне не перенести пробу со всех блюд дня, Симона. Усталость после перелета, разница часовых поясов и все такое. Но я ведь смогу потом заглянуть поздороваться, если он не слишком занят? А там за барной стойкой малыш Джейк? Как же он вырос! Помнишь, как вы вдвоем жили в квартирке размером с обувную коробку? Где это было? В Ист-Виллидж? Юджин, у Симоны была такая смешная квартирка, там даже не было настоящего душа, а чугунная ванна стояла прямо посреди кухни.
– Я и сейчас там живу.
Я следила за Симоной. Она улыбалась. Она улыбалась так, что я прямо-таки слышала, как она скрежещет зубами.
– Вот как? Вот и чудненько. Мы так там веселились. – Серена беспечно оглядела зал. – Говард тоже тут?
– Мы все тут, Серена. Я дам знать Шефу, что ты отказалась. – Симона держалась стоически.
Серена указала на что-то в меню, и Юджин рассмеялся.
– Никак не отделаетесь от филе-миньон из тунца? Словно на дворе не двадцать первый век. Чудненько, возьму его!
«Чудненько»? Я в жизни не видела, чтобы взрослые женщины так друг на друга нападали. Никто не посмел бы бросить Симоне словечко вроде «чудненько». Никто не отказывался от дегустационного меню шефа. Но Симона не только выдержала удар, а словно бы подобралась. Я сообразила, что передо мной женщины, которые знают друг про друга опасные вещи.
Мне не стоило бы удивляться, что Джейк и Симона жили вместе. Я знала, что она помогла ему перебраться в Нью-Йорк, и новый факт как будто логично укладывался в повествование, какое я себе набросала. Вот только реплика прозвучала так хлестко, точно несла в себе скрытый смысл, и произнося имя Джейка, Серена словно бы старалась поддеть Симону.
– Как насчет «Довиссат», Юджин? – сказала Симона, поворачиваясь спиной к Серене, чего она учила никогда не проделывать с гостем. – У нас в погребе есть бутылка девяносто третьего года. Говард будет вне себя, но вдруг вас это белое заинтересует? Если, конечно, я сумею ее найти.
Юджин в восторге хлопнул рукой по столу.
