Он потешался над моей склонностью во всем искать знаки судьбы. Симона тоже надо мной потешалась, но говорила, мол, это вполне в духе Старого Света, что было комплиментом, когда мы говорили о вине. Мы с Джейком смотрели друг на друга, и я подумала: как можно верить, что все случайно, когда мы вместе и меня обуревают такие чувства?
Внезапно на пожарной лестнице все голуби встрепенулись разом, от их перьев отражался свет вывески, они практически бились о стекло, и я сказала – но наверное, не вслух: «О’кей, я принимаю».
Уилл спустился с Антресоли, посвистывая, и остановился сгрузить в баре последний комплект бокалов. У нас с Ником в баре остался всего один гость, Лайза Филипс, которая словно бы застряла на грани между слезами и смехом. Задним числом думается, Нику не следовало позволять ей выпить шесть бокалов вина, но она славилась огромными чаевыми и она только что узнала, что от нее уходит муж.
– Если не позволим ей пить сегодня здесь, какая от нас вообще польза? Она сюда пришла, потому что тут безопасно, – сказал Ник, кода я предложила ее окоротить. Поэтому я наблюдала: расфокусированный взгляд, безвольно приоткрытый рот, даже скулы как будто обмякли.
– А, Лайза, – сказал мне Уилл. – Кто будет загружать ее в такси?
– Думаю, черед Ника. Но ведь правда грустно. Он ушел к новой пассии, а она… вроде как моих лет. Лайза даже видеть меня не может.
– Ага, вечно все вертится вокруг тебя.
– Эй!
– Шучу. – Он поднял руки.
Голова Лайзы упала ей на руки, и Ник отодвинул подальше корзинку с хлебом, потом приборы, потом ее скомканную салфетку. Она даже не шелохнулась.
– Пойдешь после смены выпить? – спросил Уилл.
– Ты уже все? Ник мне еще даже список на завтра не дал.
– Хочешь наскоро вкусняшку? – Двумя пальцами он коснулся кончика носа.
– Рановато, – отозвалась я. Я протирала бокалы и смотрела на него. – Теперь ты и на смене балуешься?
– Сегодня – исключение. Хизер, Симона, Уорен… да в зале было просто гала-шоу, они меня вусмерть загоняли.
– А разве у нас не каждый вечер гала-шоу? – спросила я. – У тебя усталый вид, малыш.
Он кивнул. Я подумала, как эгоистично с ним себя вела, но не могла найти в себе должной вины. Это был еще пример чего-то, что не сумело сохранить положенный ему смысл. Он был просто парень.
– Пойду закинусь. Придержишь мой табурет?
К нам подошла миссис Гласс, одна из пожилых завсегдатаев и, пусть это и не моя обязанность, протянула гардеробную бирку. За конторкой хостес было пусто.
Я редко бывала в гардеробной. Иногда приносила оттуда дополнительные табуреты. Дверь была уже приоткрыта.
В первую секунду я их даже не заметила. Я увидела пустые вешалки, пылесос, ведро уборщицы. Но в углу сидели полногрудая худенькая Миша и Говард, такой же плотный и надежный, как предмет меблировки. Миша сидела у него на коленях боком, ее юбка раскинулась веером по его коленям и свисала на пол. Она зажимала рукой рот, точно боялась издать какой-то звук, а одна его ладонь лежала у нее на пояснице, точно он чревовещатель.
– Да? – спокойно спросил Говард, глянув на меня испытующе. Ни один из них не шелохнулся.
– Извините, – выдавила я и выбежала, захлопнув за собой дверь.
Мой взгляд механически скользнул по залу, но, похоже, никто ничего не заметил. Тут я вспомнила про миссис Гласс. Я постучала в дверь гардеробной. Оттуда не доносилось ни звука.
– Миша, – шепнула я в дверь. – Мне нужна шуба миссис Гласс. Я просуну бирку под дверь. Она ждет.
И я убежала назад к кофемашине.
Миссис Гласс заметно пошатывало. Она пребывала в некоем параллельном измерении, где все лица и места слились в одно месиво. Ее дни словно бы поставили на «повтор». Ничто ее не шокировало.
– Люди так глупы, – пробормотала я себе под нос.
Миссис Гласс навострила уши.
– Вашу шубу сейчас вынесут.
Я развела в горячей воде средство для чистки кофемашины и швырнула туда портафильтры. Я схватила малюсенький гаечный ключ и очень осторожно отсоединила горячие стальные сетки от поддона и их тоже бросила в смесь. Я заставляла себя делать привычные движения, давя в себе истерический смешок.
– Какого черта, Флафф? Еще последнего заказа не было. Вдруг Лайза захотела бы кофе?
– Ник, – отозвалась я многозначительно. – Слишком поздно для эспрессо.
Миша вышла с шубкой в руках, и миссис Гласс хлопнула в ладоши. Они тандемом прошли к двери, и миссис Гласс исчезла в ночи. Ник, обойдя стойку, взял Лайзу за локоть. Она пыталась протестовать.
– Он вообще понимает, что наделал? – только и расслышала я и тряхнула головой, стараясь все из нее выбросить.
– Я знаю, – говорил тем временем Ник, помогая ей спуститься с табурета, поддерживая, когда она покачнулась.
Он мягко надел на нее пальто, застегнул пуговку у шеи. Лайза не плакала, но лицо у нее кривилось, было растерянным, словно кто-то пытается ее разбудить. Вот живешь себе и думаешь, что твоя жизнь принадлежит тебе, а это не так. Ее жизнь больше ей не принадлежала. Я подумала о Симоне.
– А вот я знаю, – повторял Ник.
