На что рассчитывал владелец? На свою репутацию? На молчаливые договоренности девяностых годов, своего рода закон Омерты? Чего бы он ни ожидал, ничто не могло замаскировать моего изумления, что какой-то плебей в пыльном пиджаке имеет над нами такую власть, что он способен вызвать панику или помешать кому-либо получить своих омаров. Сначала он пошел в бар, и я улыбнулась про себя, потому что Джейк упрямо не желал уступать ему дорогу, и инспектору приходилось то и дело протискиваться и извиняться, стараясь добраться до кранов с горячей и холодной водой.
– В том-то и заключается его ужас, – сказал Уилл. – Видишь, какой он тихий и незаметный?
Он был прав. Инспектор не восклицал, ни с кем не заговаривал. Казалось, у него самая скучная работа, какую только можно вообразить: сплошь замерять тут и там температуру. Он открыл дверь холодильника, пометил температуру. Он потыкал цифровым термометром в затянутые прозрачной пленкой судки и снова пометил температуру. Он пощупал накладки на холодильниках и потыкал в трещины на тех, которые не успели заменить. Он стал на карачки, пошарил фонариком и, вставая, кивнул. Он проверил сроки годности на всех до единой бутылках молока, на каждой пачке масла, заглянул в каждый контейнер для хранения сухих продуктов. Он покрутил краны каждой раковины, нажал на рычажок каждой бутылочки с мылом – они все были полные. Он словно бы двигался по невидимой сетке, поэтому я то и дело про него забывала. Увидев, как он выходит из холодильной комнаты, я удивилась, что он еще тут.
За месяцы работы я навидалась всяких мерзостей, а еще была совершенно уверена, что мы самый чистый ресторан на Юнион-сквер. Я наслушалась историй про крыс размером с собаку в заведениях вокруг нас или о том, как в ресторан извергалось дерьмо из канализации, когда шел дождь. Конечно, я кое-где халявила со своими обязанностями, но лично видела, как уборщики хлоркой отмывали самые темные закоулки кухни, и, уходя по вечерам, видела, как прибывают ночные уборщики. Шеф умел нагнать страху на своих подчиненных. Я без заминки поела бы с пола кухни. И разумеется, истинное наше мастерство становилось очевидно, когда инспектор всего на секунду задерживался у любого столика в зале: с кухни доставляли красивые блюда.
Мы вертелись как моги, деликатно ходили на цыпочках. Уилл, Ари и я бросили пить, а Скотт не переставая потел, но это была лишь просто очередная смена. Говард и Шеф отвели инспектора на Антресоль и усадили за столик, где он взялся писать отчет.
Я как раз ставила на вспомогательную стойку проволочную корзинку с барным стеклом и строила глазки Джейку, когда увидела, что он смотрит мимо меня, чего он теперь никогда не делал. Я повернулась. Сверху спускался Говард с сотовым в руке. Случилось нечто небывалое, ведь администраторы никогда не доставали телефоны в зале. Такое не разрешалось никому. Говард направился прямиком к Симоне и потянул ее к станции официантов в задней части зала. Они о чем-то заговорили. Ее рука метнулась к груди, она кивнула. Когда я вернулась на кухню, там царила тишина – не как в церкви, а как на кладбище.
За спиной у меня возник Говард и объявил:
– На сегодня мы заканчиваем обслуживание.
– Сейчас? – переспросила я.
Никто не ответил.
– Если у кого-то из гостей возникнут вопросы, отвечайте неопределенно, но твердо. Мы по собственной воле закрываемся на ремонтные работы. Мы увидимся со всеми через несколько дней. Я лично подойду к каждому столу. Обязательное собрание всего персонала через час.
Ресторан располагался в очень старом здании: фундамент, трубы, потолки и стены – все не вполне соответствовало нормативам. Казалось чудовищной несправедливостью, что нас в один момент закрыли из-за архитектуры. Никто не упомянул насекомых, грызунов или санитарию, – я вспомнила про дрозофил, тараканов, пугающе пустые мышеловки, термитов в стенах, в канализации, за каждой плиткой или сантиметром асфальта в городе. Архитектура была определенно проблемой попроще, но вдруг инспектор нашел слив под раковиной в баре или вдруг он знал, что я слишком боялась полностью разбирать кофемашину?
Хостес звонили в дружественные рестораны, чтобы перезаказать столы для еще не подошедших гостей и для тех, кто только начал есть. Все чеки пробили. Пирожки и пирожные отправились в «коробки с собой», и я разнесла их по столам в маленьких бумажных пакетах с проштампованной датой. У сервисного бара шептались Джейк и Симона, они не смотрели друг на друга, но их окружала та самая аура, что и в первые мои дни в ресторане, точно они отгородились от всего мира. Я все ждала чьей-нибудь вспышки – кого-то из гостей, из старших официантов, но все двигались по помещениям безмолвно.
Большинство гостей догадались, что происходит, – это ведь были завсегдатаи, которые знали, что такое департамент здравоохранения, и, будучи ньюйоркцами, наблюдали за происходящим без особого удивления. Они, конечно, испытывали некоторое раздражение, но были готовы проявить гибкость. Больше всего недоумевали туристы. Говард не отходил от гостей ни на шаг.
